Он замолчал, сжав зубы, будто боясь произнести лишнее.
Я посмотрела в его глаза — туда, где за слоем усталости и боли жила та самая искра, что согревала меня в мире холода и чудовищ.
— Мое место рядом с тобой, — выдохнула я, чувствуя, как слезы катятся по щекам. — Всегда.
Клэйтон закрыл глаза, и его лоб коснулся моего.
— Ты уверена? — спросил он тихо, так, чтобы только я услышала. Вопрос висел в воздухе, будто от него зависела судьба миров.
Я кивнула, не в силах вымолвить и слова. Горло сдавило комом, а сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках. Где-то за пределами мерцающего кокона оставался мой мир: квартира с жасмином на лоджии, фотографии с Андреем, жизнь, которую я не выбирала, но которая стала частью меня.
— Тогда мы идем домой, — прошептал он, и в его голосе впервые зазвучал покой.
Пространство вокруг замерло, будто сама реальность затаила дыхание. Свет, исходящий от Деборы, сгустился в плотный кокон, обволакивающий нас. Клэйтон сжимал мои пальцы с такой силой, словно боялся, что я исчезну в любой миг. Его дыхание, неровное и горячее, смешивалось с моим. Глаза, все те же алые, теперь горели не яростью, а надеждой — хрупкой, как первый лед на озере.
— Тогда пора, — голос Деборы прозвучал как эхо из глубин времени. Она подняла руку, и свет вокруг нас начал пульсировать, ритмично сжимаясь и расширяясь. — Помни, обратного пути не будет.
Последние слова хранительницы растворились в нарастающем гуле. Стены лоджии поплыли, краски мира поблекли, словно кто-то вымыл их дождем. Внезапно дверь с грохотом распахнулась.
— Лина! — Андрей застыл на пороге, его рыжие волосы взъерошены, глаза расширены от ужаса. Он бросился вперед, но пространство между нами исказилось, став непреодолимой пропастью. — Что происходит? Кто это?!
Его голос донесся сквозь толщу света, будто из другого измерения. Я встретилась с ним взглядом.
— Прости, — прошептала я, зная, что он не услышит.
— Нет! — Андрей вновь попытался прорваться, но его рука прошла сквозь мерцающую пелену, словно сквозь призрак. — Лина, не уходи!
Его крик оборвался, когда свет вспыхнул ослепительной вспышкой.
Глава 59
Мир Марфар
— Добро пожаловать домой, — прошептал Клэйтон, отпуская мою руку. Однако его плечо по-прежнему касалось моего, излучая тепло.
— Домой, — повторила я, открывая глаза. Странное спокойствие разлилось по жилам. Мы переместились в особняк Клэйтона. Тот самый, что все мое пребывания здесь казался чужим и холодным. Теперь же все иначе. В глубине души щемящее чувство говорило — это место теперь часть меня.
Мы молча поднялись по лестнице, минуя галерею портретов предков Клэйтона, и вот мы уже в знакомых мне покоях. В тех самых, в которых я жила здесь.
Стены, украшенные гобеленами с драконами, высокие сводчатые окна, через которые лился мягкий свет заката, даже запах воска и старых книг — всё казалось одновременно родным и новым. Я стояла посреди своей бывшей комнаты, касаясь пальцами резного изголовья кровати. Зеркало в углу отражало уже привычные черты Линды, но теперь в глазах светилась я — Ангелина.
Клэйтон прислонился к дверному косяку, наблюдая за мной. Его алые глаза, обычно холодные, смягчились.
— Я не позволил Линде жить здесь. Не хотел, чтобы она трогала твои вещи. Поэтому она жила в другом крыле.
— Спасибо, — кивнула я. — Скажи, а какая внешность тебе нравится больше? Эта или та, которую ты увидел в моем мире? — неожиданно даже для себя спросила я.
Клэйтон улыбнулся, становясь позади меня, и теперь мы отражались в зеркале вдвоем. Должна признать, мы очень красиво смотрелись вместе.
— Мне без разницы, как ты выглядишь, Лина. Главное, что это ты.
Он коснулся моих плеч руками и притянул к себе. Я с готовностью прижалась спиной к его груди, вдыхая родной аромат.
Жизнь — странная штука. Мы столько времени провели вместе, а чувства друг к другу осознали только тогда, когда едва не потеряли друг друга.
За дверью послышались осторожные шаги.
— Ваша светлость? — Мита замерла на пороге, держа в руках поднос с чашкой дымящегося чая. Её глаза округлились при виде меня. — Княжна... вы решили вернуться в свои покои?
Я кивнула, освобождаясь из объятий Клэйтона. Интересно, как герцог объяснил «мой» неожиданный переезд в другие покои?
Служанка поставила поднос на стол.
— Здесь все сохранилось как было в ночь вашего похищения. Платья, книги... даже цветок из Дуабреи.
Цветок.
Я резко обернулась. На комоде, в стеклянной колбе, стояла увядшая роза. Всего два лепестка, почти чёрных, едва держались на стебле.
— Он засох в ту ночь, когда тебя похитили, — тихо сказал Клэйтон. — Я хотел его убрать, но...
Я подошла ближе и, открыв колбу, коснулась хрупких лепестков. В памяти всплыл момент в запретном лесу: алтарь, кровь, взгляд Клэйтона, полный отчаянья.
— Он больше не нужен, — прошептала я. — Проклятие снято.
Мита, словно прочитав мои мысли, осторожно взяла колбу.
— Я вынесу его, госпожа.
Дверь закрылась, оставив нас одних. Клэйтон обнял меня сзади, его губы коснулись виска, а руки обвили талию, прижимая к себе. Через тонкую ткань одежды я чувствовала шрамы на его груди — молчаливые свидетельства битв, которые он вёл ради меня.
— Ты свободна, Лина. Больше никто не будет диктовать тебе, как жить.
За окном метель стихла, уступив место тишине. Снежинки, словно перья, кружились в лунном свете, оседая на ветвях елей. Где-то вдали завыл волк, но его крик растворился в покое, наступившем после бури.
Я обернулась к мужчине, касаясь ладонью его щеки. Шрамы, морозные узоры на коже, алый отсвет в глазах — всё это было частью него, частью нас.
— Я выбрала нас и наше с тобой будущее.
— Ты никогда не пожалеешь об этом.
Наш первый поцелуй оказался жарким, как пламя дракона, и нежным, как первый снег. В этом поцелуе смешались боль потерь, радость возвращения и обещание, что теперь ничто не разлучит нас.
Глава 60
Наш мир
Линда открыла глаза, радостно выдыхая. Не передать словами, как же она была рада проснуться в их с Андреем постели. Любимый спал рядом, заняв большую часть кровати. Его рыжие волосы были в беспорядке и торчали во все стороны, а лицо было слегка «помятым».
Улыбнувшись, Линда нырнула в его объятия, утыкаясь носом в область шеи жениха и вдыхая самый любимый нас свете аромат — аромат ее любимого мужчины, по которому она просто безумно скучала.
— М-м-м, люблю так