Целый месяц я боролся с собой. Меня швыряло от дикого желания увидеть ее снова к такому же желанию не видеть никогда. Безысходность подавляла. Мне до зуда в пальцах хотелось придушить Викторию и до жжения под ребрами снова ее поцеловать. В конечном итоге я не выдержал и сорвался в ее гребаную страну, и что же я тут вижу?
Канун ее свадьбы. Просто прелесть. Оказывается принцесса весьма ветреная натура.
– Спасибо, Гилберт, – скрипучий голос старикашки напоминает мне о том нашем разговоре в моем кабинете. И судя по всему, мы сейчас поменялись местами. Как только за охранником закрывается дверь, король меняется в лице и повышает голос. – Да как ты, щенок, посмел угрожать мне?
– Я хочу увидеться с Викторией, – произношу спокойно. Пока спокойно, хотя меня уже начинает трясти от злости. – Она может быть беременна от меня. Я должен знать, если это так.
Старик вдруг неожиданно откидывает голову назад и начинает хохотать.
– Претендуешь на трон? А может, хочешь титул? Или зачем еще такому, как ты, заявляться во дворец в половине девятого вечера и сыпать угрозами? От денег ты отказался, насколько я помню. Передумал? Назови сумму!
Делаю пару шагов к королю и цепляю его за грудки, хрипя от ярости.
– Засунь свои деньги себе в задницу! Мне не нужны ни они, ни титул. Я хочу знать, беременна она или нет…
– Хочешь знать? – он не уступает мне в ярости, но его тон ледяной как воды Арктики. – Да! Она была от тебя беременна! Но она сразу же избавилась от этого мерзкого выродка, как только узнала…
Белая пелена ярости слепит. И я прихожу в себя только тогда, когда охрана оттаскивает меня от старика. Я успел нанести только один удар, но этого хватило, чтобы король не смог подняться после. Меня удерживают трое. Я настолько озверел, что не сразу это понимаю.
– Ублюдок! – рычу на короля, один из охранников ударяет мне под дых, и я сгибаюсь, пытаясь глотнуть кислорода.
– Вышвырните этого негодяя, и пускай ноги его больше не будет в моем доме!
Его слова летят мне вслед.
Охранники уже тащат меня к дверям и буквально вышвыривают как щенка на крыльцо. Хлопают двери. Я оказываюсь на каменных ступенях. Поднимаюсь, отряхиваюсь, ловлю на себе любопытные взгляды служащих кейтеринга. Чуть поодаль светятся фары такси, которое верно меня дожидается.
Прохожу к машине и падаю на заднее.
– В гостиницу? – деликатно спрашивает. Я морщусь, поправляя пиджак.
– В аэропорт, – отрезаю коротко.
– А как же свадьба? Вот же праздник будет! Со всего мира гостей навалит. Неужели не хотите остаться?
– В аэропорт, что не ясно? – рявкаю на мужчину, и тот втягивает голову в плечи и покорно выруливает с территории дворца на освещенную улицу.
Остатки пути мы преодолеваем в тишине.
Глава 36
– Великолепно! Как будете готовы, говорите, я приглашу фотографа, чтобы он сделал пару снимков. – Бернарда смотрит на меня сквозь слезы. Ее глаза наполнены материнским теплом и любовью, и я сжимаю руку своей горничной и подавляю подступающее отчаянье. Сил поднять взгляд нет, но я мужественно пересиливаю себя и поднимаю голову, ловя свое отражение в зеркале.
Белое платье из витиеватых кружев обтягивает мое тело от горла до самой талии, плавно переходя в пышную юбку из нескольких слоев фатина. Тончайшая вуаль, берущая начало из фамильной диадемы, скрывает распущенные локоны, уложенные в замысловатую прическу, которую несколько часов ваяли лучшие в стране стилисты. В ушах бриллианты – подарок от будущего мужа. На шее тонкая леска и на ней такой же камень.
Он прозрачен и чист, как слеза, которая скатывается по моей щеке, когда я поднимаю взгляд к своим пустым глазам. Визажист будет в бешенстве, если увидит, что я плачу. Она битый час наносила искусный макияж, пока я боролась со слезами.
Дядя сказал, что я должна выйти замуж за его давнего друга. Герцог Германский знатен и богат. И он составит отличную партию для королевской особы вроде меня. Меня растили с четким пониманием, что однажды я должна буду выйти замуж за человека, которого подберет для меня дядя.
Но я не думала, что он остановит свой выбор на старике. И я не думала, что он будет настаивать на скорой свадьбе.
Закрываю глаза, слезы градом катятся.
– Мииилая, – Бернарда обходит мое платье и стирает с моего лица слезы передником. – Не надо плакать, юной деве не к лицу быть опухшей в такой важный для всех нас день.
– Я больше не буду, правда. – Всхлипываю и стараюсь взять себя в руки. – Можешь пригласить фотографа, я буду готова через минуту.
Аккуратно стряхиваю со щек слезы и киваю.
– Я в порядке. Все нормально.
Бернарда мне не верит, но после моей просьбы уходит, оставляя меня одну.
А я подхожу к окну и выглядываю, поражаясь количеству народа, который собрался здесь. Свадьба событие мирового масштаба. И я должна исполнить свой долг.
Но почему же так кровоточит сердце? Почему же так больно осознавать, что мне придется связать свою жизнь с нелюбимым?
Возможно, не познай я любовь прежде, не моргнув глазом исполнила бы долг перед дядей. Но сейчас, когда за спиной несколько недель, проведенных в плену Орсини, мне вдвойне больно решиться на этот шаг, ведь там за закрытыми дверями спальни Сеймура я поняла, что такое любить и быть любимой. Чувства такой силы сродни тайфуну или огромному цунами, накрывающему с головой. Им нельзя противиться. Их нельзя подавлять. Они поглотят тебя без остатка и заразят каждую клеточку твоего тела этой неиссякаемой жаждой постоянно ощущать этого человека рядом. Заразят навязчивой манией слиться с ним воедино. И оторвать вас друг от друга будет невозможно. Это все равно, что разорвать грудину человека и выдрать оттуда сердце. Равносильно смерти. И именно это чувство я снова и снова испытываю, вспоминая тот роковой день.
Выбора у меня не было. Дядя не уехал бы без меня. Не уговорами, так силой он уволок бы меня в машину и увез. Я не могла остаться.
Не могла. Но хотела этого больше всего на свете.
Хотела остаться в доме Сеймура. Хоть на минуту, хоть на час, хоть на день. Провести драгоценные секунды рядом с ним, снова коснуться его, снова вдохнуть запах его кожи, снова ощутить вкус его губ на своих.
Снова. Снова. Снова.
Но он без сожаления расстался со мной и даже