Ты стоишь на распутьи.
Верстовые столбы, дорога.
Дорога, верстовые столбы.
Ряды верстовых столбов. Один другого выше, один другого неумолимее.
Все шире, все необъятнее дорога.
Охвати!..
Поворот от земли к небу, от раба к господину, от человека к богу.
Иди, иди же!
Пора начинать,
Я толкаю тебя.
Раздавленный титан, униженный бог — я зову к отомщенью.
В пропасть! Сюда! В старую оболочку, в мое исстрадавшееся тело!
Иди... к победе!
К победе! Конечно, к победе!
Я вижу — тысячи радуг светятся в сгустившихся облаках, багряные зори, пояса из ивановых червяков.
Слышу мелодичный звон ландышей.
Ночные фиалки — страстным, одуряющим ароматом зовут на брачное ложе.
Пьяные пятна!
Гномы, гномы поют свою баюкающую колыбельную песню.
Царственный сокол взвился в небеса.
Шаловливая лесная девочка, жарким, обманным поцелуем обожгла щеку.
Иди! Иди! Я толкаю тебя.
Не его серая неумолимость восторжествует — победит твоя сказка, твое созданье, твоя яркая вековая песня, твое от твоих лучезарных детей!
Первые роды
Новая шалость или серьезная проба назревающих сил?
Из глубины земли ты извлек кусок металла и унес его в потаенную комнату.
И спрятался.
Что ты с ним делаешь, не знаю. Только чувствую, что работа твоя огромна.
Беспрерывная вакханалия мыслительных клеток.
Чудовищная потуга — болезненная и грозная.
Еще, еще потуга.
Твои мускулы напряжены, духовный взор возбужден и сосредоточен.
Каждый спазм ударяет по моим нервам — острым рефлексом, мучительной болью.
Чувствую, все чувствую.
Ай! Ай!
Что-то шевелится во мне, в тебе шевелится.
Бьется внутри тебя беспокойно и властно.
Плод! Первый плод!
Живой плод, терпеливо выношенный тобой, вскормленный твоими соками, сложившийся и созревший в безграничных недрах твоего духовного организма.
Муки первых родов! Сладостные и томительные.
Страшные неизвестностью своего исхода, сладостные сознанием своего мирового значения.
Мрачные, ползучие, ночные туманы и весело играющие в небесах светлые вестники лучезарной денницы.
Благословение и проклятие.
Девственная чистота и физическое отвращение.
Струи мученической, всеомывающей крови.
Разрешается, разрешается!
Голова показалась, руки... Резкий голос смутил тишину.
Смотрите! Смотрите, боязливые! Враг приближается. Медь говорит.
Медь говорит человеческим языком, медь поет человеческим голосом.
Живое, человеческое слово извергает мертвый язык.
Единое начало в природе восстановлено; казавшееся мертвым приобщается живому.
Послушное человеческому велению — с бездушным чудесно соединяется одухотворенное.
Но мало, мало этого.
7.
— Ты отдыхаешь... Ты создал себе забаву.
Летает птица, пестрая бабочка летает. Как же тебе не летать?
Ты захватываешь новую область — воздух. Все части стихии должны быть доступны тебе.
Каркас невиданной птицы... Несколько палочек, обтянутых полотном. Мотор в середине.
И плавно поднимается царственный поезд, парит в воздухе, касается недостижимых высот.
8.
Солнце вверху. Одно.
Без определенной мысли, случайно зажженное, оно когда-нибудь, также случайно может погаснуть.
И медленное угасание уже начинается.
Чаще и гуще кажутся зловещие черные пятна на его лучезарной поверхности.
В будущем, овладев началами мироздания, ты конечно властно остановишь губительный процесс.
А пока опасность далеко, ты, искусными приспособлениями, улавливаешь световую и согревающую силы природы и, при помощи их, внизу, y себя на земле, зажигаешь тысячи солнц, тоже ярких, тоже пылающих.
Непроглядные ночи, ужасы длительного черного мрака становятся пережитком отошедших времен.
9.
— И все-таки рычаг неподвижен.
Ты не можешь оживить мертвой материи. Тайна жизни скрыта от тебя.
Обман!
Я буду лежать так вечно, вечно буду томиться неподвижностью и бессилием.
Мысль будет рваться к недоступному, а жалкие силы разбиваться о роковое препятствие.
Тонконогий комар на неумолимой булавке естествоиспытателя!..
Неужели?
Но нет, нет.
Это только так... Жалкая и проходящая тень отчаяния.
Случайные колебания, упорно идущего к ясному барометра. Минутная передышка на утомительном пути.
Ты бодро вспрыгнул на ноги, поднял трость, вскинул дорожный мешок и пошел.
Пошел, одухотворенный мыслью о славной конечности трудного подвига.
В серой рабочей блузе, с закинутой назад шапкой черных волос, улыбающийся и сосредоточенный.
Таким, таким вижу тебя — неутомимого труженика, просвещенного труженика, труженика-гения, озаренного сверкающим пламенем творческого экстаза...
Комната уставлена множеством приборов, трубок, бутылок.
Удивительное стекло.
Маленький камешек под ним.
Излучает... Излучает...
Схватил!. Схватил!
Она в руках — беспрерывная жизненная энергия, могущественный ключ к творчеству.
Жизненный импульс.
Мироздатель.
Идол, грозный идол — под стеклом, под твоим созданием, под разумным изобретением твоих отдаленных предков.
Мне легче! Легче!
Ты верно нащупал рычаг, ты надавил его.
Я вздохнул полной грудью.
Дышу, дышу!
10.
— Что ты делаешь?
Ты разрушаешь атом, но уже не при помощи медлительного радия, на несколько веков распределяющего свою сокрушающую энергию; ты нашел иные средства, чтобы сосредоточить в своих приборах запасы колоссальной энергии.
Яркими, убийственными огнями вспыхивают в маленьких сосудах разрушающие силы природы, собранные твоими искусными руками.
Вспыхивают и гаснут, послушные твоей воле.
Царственный сын земли готовится к страшному бою, вырабатывает последний удар.
11.
Гордый и ничтожный деспот!
Ты хотел обезличить человека, навязав ему ярмо труда ради хлеба.
Ты хотел, чтобы, снискивая себе этот насущный хлеб, он весь ушел в мелочи жизни. А тебе, тебе оставалось бы только издеваться над своими креатурами.
Но креатура поднялась до создателя природы, стало над своей матерью.
Человек сбросил с себя позорное ярмо. Собственными силами пересоздал жизнь.
Вопроса о снискании хлеба для него уже нет. Овладев не только всеми элементами жизни, но и ее импульсивной силой, он изменил физические законы. Он освободил себя от необходимости питаться грубыми продуктами земли, грязно перерабатывать их и, деформированными и зловонными, отдавать земле обратно.
Его тело получило способность непосредственно из воздуха воспринимать азотистые и другие, необходимые для питания элементы, при помощи которых и поддерживать в себе жизненную силу.
И не размениваясь больше на мелочи, не ведя ничтожной борьбы за кусок хлеба, который ему отныне не нужен, он живет свободно и нравственно совершенствуется.
И поднимается выше тебя, и мощной рукой грозит небу.
И сила на его стороне, потому что ты случаен, бессознателен и неосмыслен, он — разумен.
Разгадав стихию, познав тебя, он раскладывает тебя на оперативном столе, острыми щипцами знания разбирает по членам, и, из разобранных частей, образует новые комбинации, более совершенные, и в каждую из них вкладывает смысл.
Делает осмысленными и полезными себе твои разрушительные и часто губительные силы.
Железным обручем сковывает тебя и подчиняет своему интеллекту.
Смотри, смотри!
Черная птица разрезала небеса.
Не кроткий, незнающий голубь — а властный, убеленный сединой ворон.
Смотри. В