Если только он сам и не являлся отравителем. И использовал смерть отца как идеальный предлог. Чудовищная мысль, но вполне вероятно, что так и есть. И если это правда, то Станислав ещё глупее и опаснее, чем кажется.
Это меняло расклад. Война Измайловых и Серебровых могла стать отличной возможностью. Можно будет выждать, пока они взаимно ослабят друг друга, и затем ударить по победителю, или, в идеале, добить обоих. Но…
— Отец? Что ты хотел сказать? — негромко спросил Леонид.
— Ничего. Ты считаешь, нам тоже стоит ввязаться в войну? — Мессинг-старший перевёл взгляд на сына.
Он задумался ненадолго и покачал головой.
— Думаю, нет. Возможность, конечно, отличная. Но пока мы выступаем ответчиками в суде, не имеем права вступать ни в какие войны.
— Ты прав. Рад слышать, что мозгов у тебя побольше, чем у нового главы рода Измайловых, — хмыкнул Александр Викторович.
— Тогда что делать? Просто будем наблюдать? — спросил Леонид.
— Нет. Мы начнём готовиться, копить силы и ждать. Но если Измайлов начнёт войну сейчас, вступить в неё потом мы уже не сможем… Представляешь, как это будет выглядеть? Один графский род поддерживает другой в войне против жалких баронов! Нас же засмеют. Нет, нужно поступить умнее… У Измайлова уже есть отличный повод для войны, нам нужно найти свой, — произнёс глава рода и протянул руку. — Позвони Станиславу и дай мне телефон.
Леонид кивнул и поспешно выполнил просьбу. Александр Викторович прижал трубку к уху.
— Да, Леонид, я слушаю, — неестественно громко и пафосно ответил Станислав.
Похоже, он упивается своей новой ролью скорбящего мстителя.
— Станислав Владимирович, это граф Мессинг-старший. Прежде всего, примите мои соболезнования. Ваш отец был достойным человеком, его потеря это трагедия для всех нас, — начал Мессинг ровным, не выражающим соболезнований тоном.
— Спасибо, Александр Викторович. Вы, наверное, уже в курсе, кто стоит за этим подлым убийством. Я не намерен это терпеть! Завтра же начнутся формальности по объявлению войны! — решительно заявил Измайлов.
— Я понимаю ваши чувства и разделяю ваше желание наказать Серебровых. Но советую не торопиться, — сказал граф.
На другом конце воцарилось короткое молчание.
— Что значит «не торопиться»? Они убили моего отца! — раздражённым тоном выпалил Станислав.
«Скорее всего, это сделал ты сам», — пронеслось в голове у Александра Викторовича, но вслух он сказал иное:
— Поймите меня правильно. Я тоже хочу их уничтожить. Больше, чем вы можете себе представить. Но сейчас у меня связаны руки. Идёт судебный процесс, который… ну, вы понимаете, касается некоторых старых дел. Если я прямо сейчас официально вступлю в войну, это негативно скажется на его исходе. А это, в свою очередь, ослабит меня и не позволит оказать вам полноценную поддержку.
— А вы хотите её оказать?
— Именно так. Просто дайте мне время. Пусть процесс завершится. Наши рода за это время накопят силы и подготовятся. А когда настанет время, мы уничтожим Серебровых вместе. Окончательно, — твёрдо произнёс Александр Викторович.
Он дал Станиславу понять, что не отказывается от войны, а лишь откладывает её для большего эффекта. И что его «связанность» — временная. Это должно успокоить горячего юношу и, возможно, заставить его быть осторожнее.
Станислав помолчал, обдумывая.
— Хорошо, граф. Вы правы. Как говорится, месть — это блюдо, которое подают холодным, — согласился он, хотя в его голосе прозвучало разочарование.
— Так и поступим. Ещё раз примите мои соболезнования, — Мессинг-старший отключил и вернул телефон сыну.
— Что прикажешь делать, отец? — спросил Леонид.
— Начинай собирать информацию о Серебровых. Всё, что можно. Состояние их сил, вооружение, распорядок дня членов рода, любые слабые места. Завтра утром проведём военный совет с нашими офицерами, проведём инвентаризацию арсеналов и начнём учения, — ответил Александр Викторович.
Леонид с улыбкой поклонился и вышел. Глава рода остался один. Его взгляд снова упал на обломки артефакта.
Серебровы сумели выиграть уже не одну битву. Но всё это — мелочь, детские игры по сравнению с тем, что их ожидает.
Посмотрим, как они себя поведут, когда начнётся настоящая война.
Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых
За бесконечными делами время летело незаметно. Лето резко сменилось осенью, как по мановению волшебной палочки. Знойные дни уступили место прохладным и дождливым. Деревья на наших землях вспыхнули жёлто-красным пожаром, и этот пожар был куда приятнее тех, что нам пытались устроить враги.
За эти несколько месяцев, выигранных у судьбы благодаря предупреждению Воронцова и бюрократическим проволочкам, мы работали не покладая рук. Война, хотя формально ещё не была объявлена, висела в воздухе. Но мы использовали эту передышку по максимуму.
Новые мощности, доставшиеся «по наследству» от Караева, оказались золотой жилой. Цех на окраине Новосибирска, хоть и требовал серьёзной модернизации и очистки от остатков «творчества» прежнего хозяина, был быстро переоборудован. Лев Бачурин, окончательно доказавший свою лояльность и компетентность, возглавил там работы по наладке линии по производству «Бодреца».
Правда, пришлось отрядить в этот цех гвардейцев для охраны. Ведь он располагался далеко за пределами наших владений, что делало его уязвимым. Но риск оправдывался: объёмы производства выросли втрое.
И это оказалось как нельзя кстати, потому что пришло долгожданное подтверждение от нашего столичного партнёра, князя Баума. После успешных пробных партий и хороших отзывов от потребителей, Мирон Сергеевич буквально требовал начать полноценные поставки.
Параллельно на нашей земле почти закончили возведение ещё одного цеха. К зиме мы планировали запустить там линию по производству «Лунной росы» и «Щита». Собственное, безопасное производство ключевой продукции являлось стратегической необходимостью.
Гордеев триумфально выиграл тендер на поставку лунного мха. Его образцы, и без того лучшие, после дисквалификации Мессингов не оставили шансов конкурентам. Теперь он стал официальным поставщиком Алхимической гильдии.
По условиям нашего соглашения, я получал двадцать пять процентов от чистой прибыли по этому контракту. Деньги ещё не пошли полным потоком, но первая прибыль была уже ощутима. Это не только финансовый успех, но и сокрушительный удар по престижу Мессингов — в узких кругах все знали, кто кого переиграл на этом поле.
Стройка клиники не просто восстановилась — она пошла с удвоенной скоростью. Возможно, рабочие, потрясённые той диверсией и увидевшие, что мы не бросили пострадавших, выкладывались на все сто. Возможно, сказались дополнительные инвестиции и более жёсткий контроль.
Так или иначе, коробка