22 декабря 2470 по ЕГК.
…Дослушав монолог «принца», я равнодушно пожал плечами:
— Самоутверждаться за счет меня, моих друзей и моих подруг одинаково бессмысленно — мы выросли из возраста, в котором мальчишки и девчонки меряются размерами достоинств, прошли войну и… не отличаемся особым гуманизмом. Кстати, уведомите, пожалуйста, членов вашей свиты, что это предупреждение действием было первым и последним, так как я вот-вот разрешу команде отвечать на оскорбления по верхней планке допустимого.
— И отправьте этого недоумка в ваше посольство или в какую-нибудь гостиницу! — холодно потребовала Ромодановская: — Мы не потерпим рядом с собой личность, ни во что не ставящую двух Императоров, нас и правила поведения в гостях.
Сумэраги поиграл желваками и задал правильный вопрос:
— Как я понимаю, вы уже в курсе того, что там произошро?
Я утвердительно кивнул:
— Фукуяма Рёу имел наглость толкнуть моего друга плечом и обозвать гайдзином. После чего впоролся в стену шлюза лицом и потерял сознание. А Матвей Леонидович и Михаил Ильич заставили уняться остальных ваших соотечественников, пообещав пристрелить любого, кто решит продолжить конфликт и проявит агрессию. Если есть желание, то могу показать видеозапись — на моем корабле пишется все происходящее…
Такеши заявил, что предпочел бы спуститься к шлюзу и поговорить с членами своей свиты. Что было более чем логично, поэтому я снова пожал плечами, повел рукой, предлагая пройти к лифтам, попросил Настену, Риту и Олю побыть с княжнами, подставил локоть Ромодановской, кивнул своим девчатам и двинулся следом за «принцем».
Пока спускались на нужную палубу, еще раз пересмотрел видеозапись стычки, мысленно порадовался скорости выполнения боевой связки, написал Синице, что тренировал его не зря, и морально настроился на долгие разборки. Из кабинки вышел первым, растолкал телохранителей, окруживших подступы к шлюзу, оказался перед толпой юных соотечественников Сумэраги, грозно сверкавших узенькими глазками,
и негромко рыкнул:
— Вы, кажется, забыли, что находитесь в гостях и что любое неуважение к нам, принимающей стороне, ложится грязным пятном на репутацию вашего Императора…
Перевод этого утверждения заставил спасть с лица практически всех «героев». А я продолжил давить:
— … зато об этом помню я. И изувечу любого, кто посмеет не услышать это предупреждение и как-либо оскорбить нашего Императора, мою названую сестру, девушек из ее свиты, членов моей команды или меня.
Тут рядом со мной нарисовался Такеши, коснулся моего предплечья и приятно порадовал:
— Йенсен-доно, черовека, который проигнорирует ваше предупреждение, накажу я. Насторько серьезно, что вы, принимающая сторона, сочтете себя отмщенной…
Я коротко кивнул в знак того, что меня устроит и такой вариант решения проблемы, и «принц», благодарно поклонившись, переключился на японский. Устраивать разнос в нашем присутствии, естественно, не стал. Но пообещал свите с ними поговорить таким тоном, что откровенно поплохело даже паре-тройке телохранителей. Не забыл и о требовании Ромодановской — приказал загрузить «поломашку» в какой-нибудь флаер огневой поддержки и отвезти в посольство. А потом снова повернулся ко мне и поинтересовался, где бы он мог поговорить с соотечественниками без посторонних.
— Четвертая палуба — в вашем распоряжении… — ответил я. — Как только подниметесь, я дам команду бортовому ИИ выключить камеры и микрофоны в кают-компании на все время перелета. Потребуюсь я или кто-нибудь из нас — обратитесь к бортовому ИИ по имени Феникс из любого другого помещения, включая коридор. Далее, можете отправить телохранителей на третью палубу — там хватит кают и для них, и для сотрудников Конвоя. И последнее: наша половина компании проведет перелет на пятой палубе, а Марина Вадимовна поднимет крейсер в воздух ровно через десять минут…
…Я действительно приказал Фениксу вырубить камеры и микрофоны. Из уважения к себе и своему слову. Но японцы подстраховались и врубили портативную «глушилку», благодаря чему начала глючить вся электроника в смежных каютах. Но это было предсказуемо, поэтому напрягаться я даже не подумал — спокойно выслушал доклад искина, дал команду игнорировать это «хамство» и снова вслушался в шуточную перепалку между тезками, Дашей и Ритой. Поглядывал и на княжон, более-менее свыкшихся с безумием ситуации и принявших приглашение Ромодановской посидеть в адмиральской кают-компании вместе с нами, но все еще не решавшихся «встревать» в разговоры. А еще переписывался с Мариной, рулившей «Черномором», и периодически подключался к внешним камерам крейсера.
Последнее позволило заметить самое начало «падения» к архипелагу Солнечному и сообщить народу, что перелет подходит к концу.
— Здорово! — радостно мурлыкнула «названая сестра», на миг ушла в себя и весело затараторила: — Девчат, айда натягивать купальники: не знаю, как вы, а я соскучилась по лету и хочу поплавать в океане! Кстати, Тор, а что у нас с запасами летних платьев, футболок, купальников, шлепок и солнечных очков?
— Твоя тезка прикупила кубометров десять-двенадцать этого добра и не поленилась «залить» в программное обеспечение терминалов ВСД алгоритм подбора всего необходимого по динамическим меркам, размерам, стилю, цветам и чему-то там еще. В общем, можете занимать каюты со второй по пятую и ни в чем себе не отказывать…
Девушек как ветром сдуло. Поэтому я поймал взгляд Костяна и ехидно поинтересовался, как ему лица наших союзников… наощупь.
Матвей с Мишей заухмылялись, а Синица равнодушно пожал плечами:
— Так я ж к ним не прикладывался: взял на болевой, направил, куда хотел, правильно ускорил и вовремя подсек. Так что этот вопрос правильнее задавать стенке шлюза.
— Она промолчит. Ибо скромная… — притворно вздохнул я, подождал, пока парни отсмеются, и посерьезнел: — Как видите, я был прав: позиция у нас пластобетонная, и придраться к даже самым жестким ответам на неуважение или агрессию японцев практически невозможно. И еще одно: и Император, и Цесаревич уже ознакомились с записью конфликта, сочли такую реакцию на первое хамство гостей правильной и дали понять, что на второе надо отвечать намного жестче. Вопросы?
— Вопросов нет… — негромко сказал Власьев, Базанин собрался, было, прокомментировать его ответ, но заметил мою ладонь, выставленную щитком, и промолчал, а я ответил на доклад Феникса, прозвучавший в гарнитуре:
— Сообщи, что мы в адмиральской кают-компании, и пригласи в лифт. А я встречу…
Такеши приехал на пятую палубу минуты через три. Что интересно, в гордом одиночестве — то есть, даже без телохранителей — извинился за то, что появился настолько поздно, и… заявил, что хотел бы поговорить со мной тет-а-тет.
Я пригласил его в свою каюту,