уже прислал государю сообщение, в котором извинился за хамское поведение своего посла, перечислил впечатляющую виру, попросил не держать зла и пошел на ряд по-настоящему нужных уступок. А реакция дипломатов и глав влиятельнейших дворянских родов на результаты начинания Сугавара Масатомо даже веселит — «великие стратеги», пытавшиеся, но так и не сумевшие подвести к вам ни одной премиленькой родственницы, переигрывают планы, готовят программы подготовки ваших потенциальных друзей и, конечно же, всеми правдами и неправдами собирают записи фрагментов ваших разговоров с Сугавара Наоей. Дабы вдумчиво проанализировать и придумать идеальный алгоритм подвода своих людей…
После этих слов он признался, что часть фрагментов сгенерирована искином дворцового комплекса в ключе, требующемся Ромодановским, и уже «слита в народ» через специально обученных людей, перекинул на мой обычный счет виру Ольденбургов, поблагодарил нашу команду за «идеально выполненное поручение» и поинтересовался результатами тренировочной недели.
Этот вопрос был из категории очень нужных, поэтому я озвучил заранее подготовленный ответ:
— На «Семаргле» прыгали только мы с Мариной Вадимовной. Убедившись в том, что в состоянии затягивать его на струны с коэффициентом сопряжения за три целых две десятых, решили, что поднимать потолки возможностей еще выше нет смысла, и считаем нужным «пересесть» на легкий крейсер. Причем, по возможности, получить его на Индигирке. Туда же желательно перегнать и этот «Семаргл» в качестве третьего корабля в линейке тренировочных бортов будущих пилотов личного линкора государя.
Игорь Олегович задал добрый десяток уточняющих вопросов по этой теме, пообещал выделить нужные корабли и спросил, как успехи у моих младших напарниц.
Я пожал плечами:
— Уверенно прогрессируют — четверо суток абсолютно самостоятельно прыгали на «Наваждении» и, в конечном итоге, по очереди затянули его на слабенькую «троечку».
Наследник престола уважительно хмыкнул, поздравил девчонок с этим достижением и снова сменил тему беседы. В смысле, полюбопытствовал, не передумал ли я вызывать Власьева с Верещагиной на Белогорье.
— Передумал… — честно сказал я, объяснил, по какой причине, получил очередной карт-бланш, заметил, что Ромодановский оживился, и подобрался. Как оказалось, зря — он просто-напросто решил, что мы обсудили все рабочие вопросы, а значит, имеем полное право немного расслабиться. Вот и устроил нам виртуальную экскурсию по строящемуся «Зубастику». И пусть до ввода корабля в строй было еще очень далеко, мы получили море удовольствия. Так что, прощаясь с Цесаревичем, пребывали в прекраснейшем настроении.
Пока шли по хитросплетениям коридоров, обсуждали красоту всего, что попадалось на глаза. А после того, как добрались до «Бореев», организовали конференцсвязь и тронулись с места, Маша высказала мысль, веселившую нас всех:
— А ведь в «Игле» нас наверняка ждут…
— … премиленькие полуночницы, брутальные полуночники и настоящие «люди войны», готовые с нами подружиться… — продолжила Даша. А Марина насмешливо фыркнула:
— Ну, и пусть ждут: мы получили очередной приказ и вот-вот свалим из системы…
…С планеты улетели на всех четырех «Наваждениях» и прыгнули к ЗП-пятнадцать. Во время следующего разгона девчата пристыковали свои МДРК к моему и быстренько перебрались ко мне. Поэтому на струну ушли в самом любимом режиме, вернули в отсеки атмосферу, собрались в командирской каюте, ополоснулись, попадали на кровать и вырубились.
Не знаю, почему, но я попал в своего рода ночь сурка — изо сна в сон убивал Ханса Хюитфельда. Легко, быстро и без проблем. Но выбирал способы один экзотичнее другого. Вот и устал. Там, в снах. Поэтому в какой-то момент «сбежал» из круговерти извращенных убийств в реальность, обнаружил, что обнимаю Завадскую, осторожно вытащил руку из-под ее груди, лег на спину, прислушался к себе-любимому, пришел к выводу, что больше не засну, и с наслаждением потянулся. А через несколько мгновений мысленно хмыкнул — почувствовав, что я «пропал», Марина на автопилоте перевернулась на другой бок, нащупала мою тушку, пододвинулась вплотную, обняла, закинула колено на бедро и снова затихла.
Выпутываться из этого захвата и будить девчонку было бы жестоко, так что я расслабился, накрыл ее ладошку своей, оглядел панель уведомлений ТК, наткнулся взглядом на мигающий конвертик, открыл «Контакт» в отдельном окне и изумленно выгнул бровь, обнаружив аж семь новых сообщений. Но стоило посмотреть, который час в Новомосковске, как все вопросы снялись сами собой: в столице было четверть двенадцатого утра, а значит, бардак в новостных каналах планетарной Сети успел выйти на очередной пик.
Выяснять, что там несут обо мне и моей команде, не хотелось от слова «совсем», но я заставил себя смириться с неизбежным, развернул послание Инны, вывел звук на гарнитуру и врубил воспроизведение.
Ну, что я могу сказать о монологе моего личного консультанта? Она и в этот раз восхитила фантастической добросовестностью и желанием упростить мою жизнь. Поэтому восхищалась… хм… нашей гражданской позицией от силы предложениях в двух-трех. А потом заявила, что взяла на себя смелость подготовить две выборки из статей, опубликованных в планетарных Сетях, и… уточнила, что первая выборка охватывает Сети нашей Империи, а вторая — большей части остальных государственных образований.
Да, я знал, что у Императорского банка имеются филиалы как минимум в столицах Новой Америки, Объединенной Европы, Халифата, Каганата и так далее,
что сотрудники этих филиалов занимаются не только предоставлением банковских услуг, и что на самом деле утверждение «я взяла на себя смелость» надо читать, как «Мне разрешили…», но был уверен, что это разрешение было получено с подачи Инны. Вот и пообещал себе отблагодарить ее за помощь. И только потом полез изучать приаттаченные материалы.
Первая подборка ничем особенным не удивила: да, далеко не все авторы статей или репортажей считали нормальным такое «наказание» Хюитфельда, но абсолютное большинство понимало, что я выполнял волю Императора, и не оспаривало его решения. Вот и ограничивалось очень завуалированными намеками на то, что охамевшего дипломата можно было поставить на место намного гуманнее. А меньшинство восхищалось жесткостью Ромодановского, моей «фантастической безбашенностью», сплоченностью нашей команды и… везением Горчаковой, которая, по мнению диванных экспертов по всему и вся, наконец-то нашла себе единомышленников.
В общем, последнюю нарезку из этой подборки я смотрел, посмеиваясь. И привлек к себе внимание проснувшейся