Странно, думаю я. Обычно, за оружие переживают воины, а тут за одоспешенную одежду больше слёзы льют.
— Ты говорил, что ятаган свой продал. — напоминаю я.
— Тоже за дёшево. Сталь там была сыромятина. Ятаган, нож и копьё сам для себя, и наконечник для них выковывал, и рукояти делал. Так себе получилось. — хмыкает он — Если наладится всё… так ещё сделаю. Я немного «обладаю» в этом вопросе. — говорит он с затаённой гордостью.
— Ладно. Всё это хорошо, но на сегодня у меня в планах ещё много пунктов, которые ты вчера ночью так резко подвинул. — говорю я — Коль говоришь, что твой вархамер нервничает сильно и прикасаться к себе не даёт даже тебе, то без Дафа нам с тобой не обойтись. Только он может её приструнить, успокоить и заставить слушаться. Он на Хрюше с нами поедет, верхом на нём. Даф к этому уже привычен. Накроем его… а так он и сам от себя чужие взгляды отводить умеет.
Орк согласно кивает. Он, по-моему, сейчас на всё согласен, чего бы я ему не сказал.
— Нам, главное вывести твою подругу из таверны, вернее из конюшни таверны, где она у тебя устроилась на временный постой. Ты там, кстати, за его постой хозяину таверны денег не задолжал? — уточняю я у орка.
— Нет. Я ведь, на него работаю с утра до позднего вечера. Он там сарай задумал большой строить, а я камни ношу, обтёсываю их и подаю на стройку. Тяжёлая изнуряющая работа. Но что делать, хоть так! Больше ведь, никто помочь не хотел, да ещё за просто так… — вздыхает он горько. — Я ведь, как сюда попал, к кому только не стучался за помощью. Спасибо Бробе… приютил, и даже работой за еду обеспечил. Кстати, у него тут я и друзьями обзавёлся. Рассказывал тебе про них.
— Ого! — удивляюсь по-настоящему я. — В такой ситуации и друзья. И, чем помогают они тебе, эти твои друзья? Эти невысоклик старый и молодой гоблин? — задаю я ему напрашивающийся вопрос.
— Они сами бедствуют ещё хуже, чем я. Они же рабы… — отвечает он. — Но невысколик всю жизнь свою при людях прожил. Пронырливый. Он при том бродячем артисте вёл его бухгалтерию и за багаж отвечал. Слугой был, но приближённым. И готовит хорошо… с его же слов.
— А гоблин? — уточняю я.
— Ну, там какая-то мутная история. — отвечает Хруп — Походу, он шамана там у себя, грохнул. Тот его невесту изнасиловал… вернее силком взял… опозорил. Да родственники девушки не стали бучу поднимать, золотом довольствовались за девственность дочери. А вот молодой Нах… не стерпел, и горло, тоже молодому шаману, ночью-то и поцарапал. Да не рассчитал немного… слишком глубокая царапина получилась у того. Да такая, что голова отделилась от туловища шамана. А потом опомнился мститель… быстро собрался и в бега. Сам рассказывал, мол, думал долго, куда податься. К своим сородичам? Так узнают его историю и сами прибьют, и съедят. К оркам? Так мы ведь враждуем… и на расспросы времени нет… сразу ятаганом по голове, и всё вопросы. А Нах человеческий язык местных выучил… вот и решил судьбу испытать, и к людям податься. Нарвался в предгорьях на охотника за сокровищами. Сильного и опытного. У них даже разговор произошёл… и Нах ему всё, как на духу поведал, и доверился. Да тот его обманул. Пообещал помочь, а ночью скрутил, оглушив, а потом к себе в городок притащил, как пленного. Затем продал за золотой бродячему артисту, с наказом, держать его в клетке и показывать за деньгу малую всем желающим. Многие ведь про гоблинов слышали и про их набеги, а живьём, мало кто встречал. Вот, Весельчак, так артиста того все звали, и повёлся на предложение охотника. Нах поклялся… что освободится, вернётся уже свободным и прирежет этого охотника. Так прям стоя в клетке и орал на всю крепость, и город, что он вернётся, и отомстит коварному предателю. Обзывал этого охотника последними словами и «обманщик» среди них, было самым дружелюбным…
Хмыкаю про себя.
— Забавно! Надо будет сходить посмотреть на них. Медный пятак у меня где-то был. — говорю я — Я ведь тоже, ни гоблинов, ни хобитов не видел. Нет… гоблина раз видел, но маленького, а вот их сильных воинов, нет… никогда.
— Сходите, не пожалеете. Они хорошие… — заверяет меня Хруп. — Гоблин, как узнал, что у вас есть юсуп, ну, по-вашему мыслежог, так сразу занервничал и возбудился. Они просили меня, предложить вам забрать их себе. Они оба готовы вам служить не как рабы, а как «должники жизни». Это долг на всю жизнь. Рабский ошейник им пока не примеряли, но к этому всё идёт. А все знают, что жизнь и разум он быстро вытягивает из разумных. И, если хоббит ещё продержится, то вот гоблину быстро конец придёт. Ошейник махом из него всю ману вытянет, и тогда он станет совсем безумным.
— Потому и клеть выбрал этот Весельчак? — понимаю теперь, почему эту парочку в клетке держат.
— И поэтому тоже. — кивает орк — Про показ не забываем. С каждого любопытного по пятаку медному! В день бывает, что и пару золотых зарабатывает на них хозяин. Но, это в такие дни, как сейчас, например, когда гостей на постой много останавливается. А так… голодно…
— Ну, и зачем они мне? — кривлю я лицо.
Интересно, что на это скажет орк.
— Им податься некуда, только рабство. А это не жизнь. Хоббит опытный слуга… привыкший к путешествиям. Он всё знает, где, что достать. А у вас слуги нет. Я же вижу, как вам трудно даётся за всем следить. — приводит Хруп железный довод, против которого я не нашёлся чего и сказать. Да уж, что-то я уже в одного задолбался, если честно, особенно, когда ко мне две красивых крали по ночам на постой просятся. А орк продолжал меня обрабатывать… — И животных своих обслужить и поесть сготовить. Лучше Страпоса, или коротко Страпа, вам в слуги никого тут не найти. Будет верен, как собака. У него много достоинств господин, но главное из них, он всегда кристально честен со своим господином.
Кривлю недовольно нос. Но доводы выдвигает орк серьёзные, тут нечем крыть…
— Ну… может быть.