Вспомнился окровавленный белый песок и мужская фигура с прилипшей к груди порванной пулями рубашкой. Он предпочел быть раненым, нежели просто использовать дар. Это говорило о безграничном терпении и великодушии этого человека. И как я не замечала этого раньше?
Он сказал мне, что уехал из города, чтобы не участвовать в войне за власть. Ведь знал, что победит, а власть ему не нужна. Но он вернулся, чтобы помочь семье. И не важно, что помощь заключалась в том, чтобы отвадить меня от своего племянника. В результате всё сложилось более, чем удачно. Разве не так?
Я взглянула на Борка. В моих глазах светилось мрачное торжество. Шиш тебе, а не наследство, и не истинная. Не заслужил!
Напряженный, как струна, тот уже понял, что проиграл. Шорсы и не думали, что Орхан сможет достать их на их же территории, а он смог. Переиграл и уничтожил.
В коридоре показались тени. Я хотела было предупредить своего спасителя, но тот не выказывал ни малейшего беспокойства. Значит, это были его люди. Незнакомцы в одинаковых пиджаках шагнули в нарядный зал и выстроились за спиной своего предводителя.
Борк дернулся. Я видела, как по его виску стекает капля пота. Перенервничал, бедняга. Однако я была безумно довольна собой. Своим финтом в виде пачки успокоительного на ужин я выиграла какое-то время. Если бы не те таблетки, возможно, меня бы уже окольцевали.
— У тебя десять секунд, чтобы принять правильное решение, — прозвучал мой любимый тигриный голос. — Или ты убираешься отсюда, или я уберу тебя сам.
Братьям не нужно было повторять дважды.
Они медленно отступили, вперёд спинами пятясь к противоположной стене.
Остальные их соклановцы так и стояли на своих местах, боясь пошевелиться и глядя в пространство совершенно стеклянными глазами.
Да, недооценила я Орхана.
Братья Шорсы замерли у стены, и их тут же окружили люди в пиджаках.
Закусив губу, я смотрела в темные глаза, а потом вдруг сорвалась с места и кинулась к нему через весь зал, оставив позади вредного седовласого старика, который, видимо, очень пожалел, что задал свой вопрос.
Ведь, если спрашивать кто против, то такие обязательно найдутся.
Орхан поймал меня в объятья и прижал к себе. Я вцепилась в него, полной грудью вдыхая знакомый аромат, и мои глаза наполнились слезами.
— Почему так долго?
Не это мне хотелось сказать, совсем не это. Но мужчина только улыбнулся, зарываясь лицом в мои волосы.
— Прости, зайчонок, я очень спешил.
* * *
Украшенный дурацкими лентами зал остался позади. Люди Орхана заперли двустворчатые двери, чтобы никто не вздумал нам помешать покидать это неприятное место. Но, судя по виду несчастных гостей, таких мазохистов и не нашлось бы. Только братья Шорсы зыркали на меня звериным взглядами.
Но я их уже не боялась.
Орхан вынес меня из зала на руках. Я нежилась в теплых объятиях и не хотела отпускать его ни на секунду.
— Как тебе удалось?
— М-м-м?
— Попасть в этот секретный город?
— Город? — он негромко рассмеялся. — Это больше похоже на посёлок, ну, или небольшую деревню в пятнадцать домов.
— Серьезно?
Я улыбнулась. А разговоров-то было… Видимо, Шорсы сильно преувеличили значимость своей северной дислокации.
— И всё же, как ты меня нашел?
Темные глаза согрели взглядом.
— Ты моя истинная, Кэри. Даже без метки я чувствую тебя везде и найду с закрытыми глазами.
Закусив губу, я невесомо гладила пальцами его плечи. Он шагал по незнакомым коридорам, и мне было совершенно всё равно куда.
— Борк тоже утверждал, что я его истинная.
Орхан изогнул губы в снисходительной усмешке.
— Он скажет всё, что угодно для достижения своей цели.
— Выходит, солгал?
Мужчина пожал плечами.
— Если бы не солгал, мне пришлось бы его убить. Потому что истинная может быть только одна, и если на нее претендует кто-то ещё, то это вызов. Побеждает сильнейший. Но я не почувствовал в нем соперника.
Я выдохнула. Что ж, так даже лучше. Разумеется, я верила в Орхана, его силу и возможности, но мне бы безумно не хотелось снова переживать, что его могут ранить, или чего похуже. Я просто не доверяла Шорсам и их грязным методам.
— Что ты сделаешь с братьями?
— Ничего. Их просто не выпустят из этой деревни. Тут есть всё для жизни, так что всё с ними будет хорошо.
Он загадочно усмехнулся, слегка укачивая меня в своих руках. Я прищурилась.
— Что?
Мужчина покачал головой, поджав губы.
— Скажи!
Он поцеловал меня в лоб, запустив волну щекотных мурашек по всему телу.
— Ты знаешь, ради чего они пошли на такой риск?
— Наследство?
— Знаешь, — кивнул Орхан, гладя меня по щеке. — Так вот, всё это было зря.
Я округлила глаза.
— Почему?
Откуда-то повеяло холодом, мы оказались возле больших деревянных дверей, и мужчина посадил меня на маленькую скамеечку. Его люди подали белые меховые сапожки.
Опустившись на одно колено, Орхан снял с меня туфли.
— Потому что по завещанию наследство предназначалось первому из Шорсов, кто заключит брак. Борк слишком давно не проверял счета. Они опустели год назад.
— То есть, ты хочешь сказать…
Надев на меня сапоги, мужчина поставил меня на ноги. Откуда-то появилась огромная меховая накидка, в которую меня бережно завернули с ног до головы, оставив лишь крошечный участок лица.
Где он взял все эти вещи? И когда только успел?
— Шорсы никогда не считались с собственной сестрой. И зря. Она обвела их вокруг пальца. Стоило ей выйти замуж, как она тут же написала в банк, предоставив нужные документы. Через месяц деньги оказались на ее счету.
— А что, так можно было?
Орхан рассмеялся, сверкнув клыками.
— Как видишь. Братья не искали легких путей, на том и погорели.
Я с изумлением смотрела в его улыбающееся лицо, совершенно позабыв, что он рассказывает про свою жену.
Перед нами распахнули двери, и Орхан шагнул в мороз. Меня ослепило ярким солнечным светом, многократно отразившимся в заснеженной белизне. Лицо защипало от холода.
Идти, правда, пришлось недолго, потому что в нескольких метрах от входа в особняк Шорсов нас ждала машина.
Меня усадили в теплый салон и уселись рядом. Мотор заурчал, и нас повезли прочь от чужого жилья.
— Я так по тебе скучал, — вокруг снова обвились сильные руки.
Обняв в ответ, я уткнулась лицом в его прохладную с мороза грудь.
Если бы он только знал, как по нему скучала я. Накидка сползла с моих плеч.
За окном стелился бескрайний заснеженный пейзаж. Осознание этого смертельного