Такого удара самолюбие королевы потока не выдержало и требовало срочной реанимации хотя бы в виде десятков восторженных поклонников с цветами и комплиментами наперевес. Царринда явилась на бал в алом платье, с двумя разрезами по бокам, виляла бедрами сильнее прежнего, стучала каблуками по полу – наверное в знак искреннего возмущения. Но ничего не помогало. Ближе к концу бала на Царринду было страшно смотреть. В прямом смысле страшно. Похоже, она пыталась одновременно вспомнить все азы флирта и применить их на окружающих. Грациозная, соблазнительная дива превратилась в циркового клоуна с эпилепсией и нервным тиком.
Царринда подмигивала всем ребятам, что проходили мимо, косила на них из-под опущенных ресниц и выставляла вперед ножку, демонстрируя голое бедро. В общем, я не удивлена, что приглашать королеву потока вскоре стали еще реже.
А кому захочется, чтобы на него смотрели исподлобья, при этом косили, подмигивали и ставили подножки. От одного нового взгляда Царринды светлячки в ужасе атаковали фонари, хотя еще недавно облетали их за несколько метров. Не говоря уже о том, что очень вовремя выставленная ножка королевы потока ловко опрокинула на пол сотни потенциальных партнеров по танцу, а десятки отправила в нокаут. Теперь ребята обходили Царринду за десятки шагов. Видимо, их инстинкты самосохранения пересилили все остальные инстинкты. И к концу бала истла жалобно всхлипывала где-то у окна. Я потеряла королеву потока из виду, когда та отправилась в кафе, чтобы «напиться и забыться». Она объявила об этом так громко, что даже перекричала музыку. Но большинство решило, что это такой странный рэп женскими и мужскими голосами вперемежку.
Говорят, задумка удалась Царринде на славу. Она еще долго не помнила – кто такая и зачем вообще залезла на одну из вузовских крыш. Только утверждала, что коты почти приняли ее за родную и даже начали ухаживать. Слизывать остатки алкогольной бормотухи и мурлыкать пьяными голосами.
Возможно, именно поэтому ректор и распорядился срочно снять Царринду с крыши. Боялся, что нетрезвые коты совсем разбуянятся. Они почти перестали бояться шаровых молний и даже камней, что свистели над буйными пушистыми головами. Ловили булыжники зубами и запускали назад. Не-ет! Таких котов Академия долго не выдержала бы!
В общем, бал стоил Царринде самоуважения, трезвого образа жизни и памяти.
Слава богу, и об этом она не вспомнила тоже. Через несколько дней королеву потока привели в прежнее королевское состояние. И она опять гордо восседала на первых рядах с любимыми подпевалами. Только коты временами проходя мимо, задорно мяукали, словно надсмехались и облизывались, будто просили добавки.
Но вернемся к балу и моей первой женской победе! Она того стоит!
Я почти не запоминала лица кавалеров, и выбирала исключительно по телосложению. Отец всегда учил:
«Видишь ли, дочка. Ни одна уважающая себя мрагулка или та же скандрина не станет танцевать и даже заигрывать с мужчиной ниже себя ростом и худее. Причина простая. У наших женщин широкие плечи и мощные ноги. А теперь представь. Идете вы по улице с таким кавалером. И попробуй сзади пойми – кто мужчина, а кто женщина. Поэтому в наших отношениях все традиционно до скрипа на зубах… Ну после головокружительного в прямом смысле секса. Головокружительного потому что в момент страсти партнеры иногда ударяются темечком. Так вот… Шагая позади парочки, любой должен сразу определять – тот варвар, что повыше – мужчина, а тот, что пониже – женщина. Поэтому мужчина должен быть выше тебя хотя бы на две головы и шире хотя бы в полтора раза. Всех остальных отшивай сразу, как пришедших в негодность с самого момента рождения, то бишь – производственный брак!»
В общем, выбирала я исключительно, как учил отец. Но вот с одним кавалером вышла заминка. Я только-только присела на подоконник, сняла туфли и ощутила ни с чем не сравнимое блаженство… Ммм… Такого я не испытывала с момента, когда в последний раз закончила отрабатывать наряды отца вне очереди, приняла холодный душ и упала в постель. С трудом шевеля затекшими пальцами ног, я начала перебрать бумажки с телефонами, что рассовали в карманы ухажеры. Выбросила все, что от низкорослых и хилых, а еще самые драные и мятые. А вот нечего комкать записку, запихивая ее девушке в карман! Мало ли что ты волнуешься? Волноваться тоже надо уметь!
«Видишь ли, дочка, – поучал отец. – Настоящий мужчина в процессе волнения должен делать только три вещи: бить морду другим мужчинам, гнуть трубы из самого крепкого металла и снова бить морду другим мужчинам. Если мужчина волнуется как-то иначе, ему стоит начать носить юбку. Чтобы никто ненароком не ошибся и не пригласил на свидание… Жалеть надо сородичей!»
– Простите? Вы со мной не потанцуете? – перед самым моим носом вырос леплер. Обычный такой, не примечательный среди сородичей. Крепыш, поперек себя шире, с гладким, красивым лицом, темно-карими глазами и черной косой за спиной.
Я прищурилась, искоса оценивая его наряд. Оранжево-желтая рубашка с сиреневыми и зелеными разводами еще глаза щадила. А вот брюки… Алые, с желтыми, синими, белыми и черными цветами прямо-таки атаковали мое бедное зрение. Я проморгалась и наткнулась взглядом на ремни парня. Все восемь сияли радужными разводами. Пряжки светились лампочками, а сапоги напоминали мои металлизированные походные боты. Из-за обилия клепок и железных вставок я так и не смогла определить – из какого цвета кожи пошита обувь ухажера.
И вот пока я во все