— Ну нафиг, — сказал я себе, — хватит на сегодня впечатлений. Бар — подождёт.
И отправился в семнадцатый блок.
Проснулся я ранним утром, почти ещё ночью, от ощущения, что происходит что-то важное — купол свет снаружи пропускал свободно, равно как и темноту обеспечивал в нужное время. В индивидуальном пенале было удобно и уютно, тут пришельцы постарались, оборудовали и регулировку микроклимата, и повышенное содержание углекислого газа в воздухе ночью и кислорода — перед подьёмом. Но по моим внутренним часам чипа имперской базы, для завтрака было ещё слишком рано, скорее — для ночного перекуса.
Разблокировал дверцу пенала, свесился вниз и увидел, что все остальные жилые модули открыты, и в них никого нет. Вчера насчитал минимум полсотни обитателей семнадцатого блока, и это только тех, что попались мне по дороге, и вот сейчас словно испарились они.
Спустился, вышел на улицу, и тут же влился в стройный ряд стоящих на дорожке пленников. Все они смотрели в сторону цилиндра, а точнее, метров на пятьдесят выше — на этой высоте висела пирамида. Обитатели лагеря не разговаривали, не шевелились, даже не моргали, а тупо смотрели на эту чёрную штуку, которая светилась неярким красным цветом.
— Эй, что тут происходит? — спросил я у ближайшего соседа по блоку, но тот не ответил, словно не слышал.
Точно так же проигнорировал меня и следующий, и ещё один, все они стояли и пялились на пирамиду. А та словно радугой покрылась, разноцветные лучи волнами расходились по всему пространству купола. И тут люди начали улыбаться. Это было страшно, тысячи и тысячи лиц с картонными улыбками, которые становились всё шире и шире. Под конец, когда пирамида полыхнула чем-то чёрным, я вроде даже как услышал звук ломающихся челюстей, но стоило свечению погаснуть, и люди снова стали почти нормальными. Только всё ещё неразговорчивыми, они выстроились в очередь, и расходились по своим пеналам. Я уж было решил тоже отправиться спать, как увидел знакомое лицо. Оно, в отличие от остальных, было живым, глаза на нём с интересом осматривали всё вокруг и предсказуемо уткнулись в то место, где я стоял. Но там меня уже не было.
Глава 5
Глава 5.
— Зонд уничтожен, связи с планетой нет до сих пор, — Тойо полулежал в ложементе, прикрыв глаза, и шевелил пальцами, перемещая объекты на только ему видимом экране. — Флот Ливси тормозит, передовые корабли будут здесь через двадцать семь общих суток. На пятой базе, похоже, назревает восстание, и Ливси может не успеть. Ты уверен, что это хорошая идея? Они и так на планете в большинстве, а тут, получается, мы и в космосе помогаем им стать реальной силой.
— Этого не произойдёт, тех, кто остался на планете, можно не считать, — Эрвик растянулся рядом на полу, раскинув руки в стороны. Искусственная гравитация в треть от нормы почти не чувствовалась. — Шансов на то, что они выживут, у них почти нет, и мы ничего не можем с этим поделать. А волнения, что же, пусть, смотри на это как на неизбежность, люди всегда чем-то недовольны.
— Даже мы?
— Ты — синт, — напомнил ему чернокожий гигант. — У вас психика другая. Легко жить, когда знаешь, что беречь надо только мозг, и даже не весь. Мозг, он как человечество, какая-то крохотная часть отвечает за созидание, другая, тоже не очень большая, может только исполнять, а остальные только вносят разлад в сложный организм.
— Ну вообще-то прежде всего я потомок лордов Ураганных отмелей, — Тойо поднял руку в церемониальном жесте. — Именно потому у меня психика другая. Остальные — это ты к тому, что людей вообще слишком много, и их можно не считать?
— Нет, — Эрвик напряг мышцы, и вскочил, покачался на пятках. — Они неравноценны, эти части, всё время в конфликте между собой, и в то же время не могут существовать обособленно. В этом причина, почему мы так стараемся убить друг друга, заложенный в генах инстинкт самоуничтожения заставляет перед этим истребить всех других, но отсутствие врага действует ещё хуже. Делимся на обособленные группы, закрываем себя выдуманными традициями и обычаями, переписываем историю, представляя свою группу самой успешной, и вдалбливаем это следующим поколениям. Когда давление поднимается до определённой точки, клапан срывает, и одна группа уничтожает другую, полностью или частично, а если этого врага больше нет, мы придумываем себе другого. И так раз за разом.
— Тогда зачем нужны му-анг, — усмехнулся Тойо. — Мы прекрасно можем справиться и сами.
— Есть только теории, мой друг, откуда взялись эти существа, и какая у них цель, — император раздвинул руки, создавая в воздухе экран. — Наши предки оставили достаточно информации, но они так и не смогли понять, что движет королевой, какая у неё сверхзадача, почему она стремится уничтожить именно людей, а не всё живое. Теперь мы должны попытаться сделать то, что не удалось им, только так мы сможем победить в войне — если почувствуем противника, станем им на время, поймём идею. Королева уже почти здесь, по ту сторону портала, когда старший слуга закончит плетение и передаст ей силовую нить, к этому времени мы должны найти точки напряжения и их успокоить или изолировать.
— Мне иногда кажется, что ты открыл портал, чтобы понаблюдать за ней, — синт кивнул на изображение, на котором звезда была покрыта редкой сетью чёрных нитей. Аналитически й модуль дорисовывал их на экране, в обычном световом диапазоне плетущаяся вокруг звезды сеть была не видна.
— Нет, но почему бы не полюбоваться. Представь эту не понятую никем сущность, берущую под контроль такую прорву энергии. Разве это не прекрасно? — Эрвик раскинул руки в стороны, приподнял голову. — Она — словно цель, к которой мы должны стремиться. Мощь и бессмертие. Несокрушимость и уверенность. Отсутствие сомнений и беспощадность. Да, я восхищаюсь ей, как восхищался бы любым другим существом, которое способно нас уничтожить. Чем величественнее противник, тем приятнее победа, не так ли, лорд Талбош?
— Ты думаешь, мы сможем её победить? После того, как наши далёкие предки с трудом удрали из другой части вселенной?
— Хотя бы попытаемся. Другого-то выхода у нас нет, верно? — император подмигнул синту. — Через сутки мы переходим ко второй фазе, Ньялу подобрала самых