— Я могу её осмотреть, — вызвался я, хлебнув чай с бергамотом. — Мало ли что они там брали. Возможно, и не нужна операция, — я тут же вспомнил лекции в институте на эти темы, — Знаешь, что такое мерцательная аритмия?
— Да, конечно, — кивнула Настя, глотнув чая. — Фибрилляция предсердий.
— Тогда ты знаешь, что она тоже может возникнуть вследствие ушиба сердца, — добавил я. — И операция в этом случае не нужна.
Я вспомнил даже фильм, где подробно описывалось такое нарушение сердечного ритма. В общем, там царил полнейший хаос. Мышечные волокна предсердий бились сокращались отдельно от желудочков сердца, еще и независимо друг от друга. Жуткий рассинхрон. И при этом диагнозе вполне спасал препарат, который назывался дигоксином. Курс лечения — и сердцебиение восстанавливалось.
— Лёша, я это знаю. Но там всё наоборот. Очень слабый пульс. Вчера ещё было всё более-менее нормально, а сегодня мама еле дышала, — тихо выдавила Настя. — Поэтому я просто в панике.
— Блокада сердца? — спросил я.
Да, уже при третьей стадии блокады необходима операция на сердце. Неужели всё так плохо?
— Похоже на то, — кивнула Настя.
— Но ты сомневаешься насчёт операции, — скорее утвердительно произнёс я.
— Я уже не знаю, что и думать, — печально взглянула на меня ассистентка. — Но Хоботов сказал, что надо решать сегодня, и чем раньше, тем лучше. Иначе она умрёт.
— Понятно. Значит, надо проверить, — поднялся я из-за стола, так и не допив чай. — Времени мало, насколько я понял. Поехали.
Мы покинули квартиру, спустились на первый этаж.
— И сколько по деньгам вышло? — поинтересовался я.
Судя по тому, что я уже успел выяснить, изучая местные расценки, лечение и стационар обернулись Насте в копеечку.
— Прилично, — Настя сглотнула ком в горле. — За оказание матери экстренной помощи, за сращивание костей и за неделю стационара. Я отдала все накопления, да у родственников наскребла ещё немного. В итоге ещё и должна осталась. Попробую взять кредит в банке.
— Да подожди ты с кредитами. Итак Кресту должна, — заметил я. — Хочешь вообще в кредитной яме утонуть?
— Мне ничего не остаётся, Лёша, — всхлипнула Настя.
— И сколько нужно доплатить за лечение? — поинтересовался я, открывая подъездную дверь и пропуская Настю вперёд.
— Две тысячи почти, — выдавила ассистентка подавленным голосом. — Так ещё и операцию надо оплачивать — целых одиннадцать тысяч! Это ужас просто.
— Давай для начала насчёт операции выясним, — пообещал я. — Зайдём в палату, представишь меня как брата.
— Зачем? — удивилась Настя.
— Хочу продиагностировать твою маму, — сообщил я
— Спасибо, Лёша, — тяжело вздохнула Настя. — Но мне кажется, что всё это без толку.
— Посмотрим.
Затем мы спустились в метро, вышли на нужной станции и добрались до здания «Благовест-плюс».
Я увидел большой вход с четырьмя колоннами, поддерживающими крышу, массивные ступени, вывеску с улыбающимся анимированным лекарем с пышными усами, который приглашал внутрь.
В целом, клиника с виду впечатляла. Да и внутри было на что посмотреть. Белые настенные плитки и мраморные плиты на полу сияли от чистоты, большие круглые плафоны, похожие на огромные таблетки, сияли на потолке.
На входе мы надели бахилы, подошли к регистратуре, где нам приветливо улыбающаяся девушка выписала пропуск в одиночную палату к Веронике Черниковой, как звали Настину маму. К тому же нам выдали белые халаты. В общем, всё как в серьезных клиниках моего родного мира.
Поднявшись на лифте на третий этаж, мы попали в идентичный первому этажу коридор. Немного персонала в халатах, мерно шагающих по коридору. Несколько пациентов, которые явно шли на процедуры.
— Вон тридцать четвёртая, — махнула в сторону двери Настя. И в это время из палаты вышел бородатый пожилой мужчина в халате и очках.
— Добрый день, Анастасия, к вашей маме сейчас нельзя, — поздоровался с нами лекарь. — Она только после капельницы.
— Илья Владиславович, нам нужно пройти в палату, — произнесла Настя, плохо скрывая волнение в голосе.
— Молодой человек ваш родственник? — покосился на меня Хоботов.
— Да, мой брат, — кивнула Настя и добавила. — Родной.
— Я же говорю, нельзя в палату, — вздохнул лекарь, оглядев нас. — Так вы приняли решение? Нам надо срочно спасать вашу маму. Ситуация ухудшается.
— Пока ещё не приняли решение. Нам нужно взглянуть на неё, — настойчиво произнёс я.
Хоботов вновь вздохнул и открыл дверь палаты.
— Ну хорошо, проходите, — впустил он нас внутрь. — Но недолго.
Я сразу же увидел большую удобную кровать по центру палаты, на которой лежала пожилая женщина. Лицо её было бледным, и создавалось ощущение, будто она не дышала. Но голографический экран пульсоксиметра сбоку говорил, что пульс есть, хоть и очень редкий. Как раз к этому экрану от датчиков на запястье правой руки женщины вели тонкие полупризрачные нити. По ним пробегали блеклые искры.
— Она вообще не дышит, — охнула Настя, вновь всхлипывая.
— Поэтому я вас и тороплю, Анастасия, — заметил Хоботов. — Атриовентрикулярная блокада сердца.
— Ох-хо, — тихо всхлипнула Настя.
— Я ничуть не приукрашиваю, — подбавил масла в огонь Хоботов. — Причём ситуация осложнилась. Я как раз вам хотел звонить, чтобы сообщить об этом… Произошёл переход на третью степень. Буквально в ближайшее время необходима установка кардиостимулятора Галия.
Впервые слышу, что это за Галий, но в этот раз меня выручила память Алексея. Не зря он просиживал скамью в Академии. Кардиостимулятор Галия лишь в одном отличался от привычного стимулятора из моего мира: электрические импульсы, которые задавали правильные ритмы предсердиям и желудочкам, заменялись магической энергией. Эта энергия была настроена на заданный ритм и подзаряжалась от мини-кристаллов, выполняющих роль аккумуляторов.
— Я ведь тоже лекарь, — сообщил я ему, и подошёл вплотную к кровати Вероники.
— Да вы что? Уверен, что вы со мной согласитесь, — услышал я позади голос Хоботова.
Я сконцентрировался на магических нитях, сформировал из них щуп и погрузил его в грудную клетку женщины.
Действительно, ситуация была похожа на блокаду. Притом и степень была очень близка к третьей. Сердце билось редко, предсердия и желудочки сокращались невпопад.
Но причиной этому был не ушиб сердца, его вообще не было, насколько я видел картину.
— Какие препараты вы ей назначили? — с ходу спросил я.
Хоботов что-то втирал на ухо Насте, но, услышав меня, затих.
— Витамины Юкка, как и положено в таких случаях, — произнёс он.
Я тут же вспомнил, как у меня недавно чесалась шея, и это было после солидной дозы этих странных витаминов. Представляю, в каких дозах их вливают в организм Настиной мамы.
— Нам не нужна операция, — холодно сообщил я, решив прямо здесь и оживить Веронику Черникову.
— Но подождите, — Хоботов чуть не задохнулся от возмущения. — Если вы лекарь, должны понимать ситуацию.