Там больше распространена тёмная маги, жертвоприношения, поклонения Сатане и всему тёмному. А технологии там замерли на уровне кнопочных телефонов и пейджеров.
Телефон внезапно просигналил входящим звонком, а затем кто-то сбросил. Неизвестный номер. Кто бы это мог быть?
Затем в «Пульс» пришло сообщение с того же номера.
«Ну и зачем ты меня забанил, чудак?» — прочёл я.
И следом пришло сообщение, от которого я сразу похолодел.
Глава 11
«Ты не понял. Я знаю, кто ты!» — прочёл я сообщение от неизвестного. Это он о чем? Что за ерунда?
И вновь пришло следом фото. На этот раз оно загрузилось гораздо быстрее.
Опять я на первом плане, с синей аурой над головой. В этот раз я выходил из супермаркета. Но ладно это. Аноним влепил сверху стрелочку и подпись: «Владимир Тимашов».
Что⁈
Мысли мои спутались, я смотрел на это фото ещё минут десять, не меньше, размышляя, кому я так перешёл дорогу, и что от меня надо. И как, блин, они узнали⁈
— Ты удивлён, — заметил Карыч, материализуясь на кровати рядом со мной. Теперь я чётко видел очертания птицы. Недавняя подпитка явно пошла ему на пользу.
— Ещё бы. Да я просто охренел! — воскликнул я в ответ, отбрасывая от себя телефон. Затем снова схватил его и отправил сообщение: «Ты кто?»
Сообщение сразу прочитали, судя по галочке рядом с ним, окрасившейся зелёным цветом. Но аноним не спешил с ответом.
Карыч всмотрелся в экран, затем пощёлкал клювом. Он явно был озадачен.
— Это ведь ты. Но тебя зовут Лёха, — произнёс он.
— Я не из этого мира, — пробормотал я.
— Ну точно! — воскликнул грач, взмахнув крыльями и перелетая на стол. — А я думал, что не так? Какие-то сообщения, воспоминания странные. Ещё магия эта. Хотя нет, магия из этого мира.
— Я попал в это тело несколько дней назад. Раньше я жил в другом мире, — выдавил я, вновь взяв в руки телефон. Сообщения от неизвестного все еще не было. Он явно испытывает моё терпение.
— Как мы, оказывается с тобой похожи, — хихикнул Карыч. — Точнее не внешне… Ну, ты понял. Чтоб меня Астральный Грох в червяка превратил! А ты в свой мир можешь вернуться?
— Я там умер… наверное, — вздохнул я, чувствуя, как вновь подбирается ностальгия. — Давай лучше сменим пластинку.
— Пластинку? Какую? — растерялся пернатый.
— Выражение из прошлого мира, — улыбнулся я. — Сменим тему. Есть соображения, что это за псих мне пишет?
— Во! Псих! Как с языка снял! — засмеялся Карыч. — Есть пара версий.
— Озвучь, — попросил я, краем глаза посматривая на экран смартфона. Неизвестный вышел из сети.
Карыч спрыгнул на кровать, деловито зашагал по пледу.
— Либо это какой-то учёный из твоего мира, который вычислил твой переход, в кого ты попал, и теперь решил доставать тебя, либо это настоящий Алексей Логинов, который переместился в твоё исходное тело. Но вторая версия — бред.
— Почему? — задумчиво взглянул я на Карыча.
— Я изучал теорию полей и пространства, — заметил грач. — Да-да, не смотри так на меня. Карыч — птичка умная, читать умеет получше любого прямоходящего. Так вот, попалась мне на глаза одна книженция. Там сказано, что такого рода энергия импульсная, мощная и работает лишь в одну сторону. Не буду приводить тебе формулы. Я сам в них не секу.
— Первая версия вполне логичная, — произнёс я, вновь бросив взгляд на чат с незнакомцем. Не стал я его снова блочить. А какая разница? С другого номера опять даст о себе знать.
Переключился вновь на новости в Сети, где ничего особенного и не сообщали. Вновь домыслы насчёт предстоящих аномалий, размусоливание уже прошедшей, рассуждения о скоростных магистралях и возобновлении торговли с Китаем и Штатами.
Вот так незаметно день и подошёл к концу.
Когда я готовился ко сну, кожа в районе шеи начала чесаться. И что могло произойти? Странно как-то. Предположений от Карыча я слушать не стал. Он выдвинул версию, что так иногда действует магический фон, который вполне может раздражать кожу. Но сомневаюсь, что это так. Иначе бы все только и чесались вокруг места силы, и по всему телу.
Отправился под душ, постоял под тёплыми струями и поймал себя на мысли, что кожа перестала зудеть. Очень странно. Что бы это могло быть?
Вернулся в спальню и почувствовал, что кружится голова. Всё же потраченная энергия давала о себе знать.
Веки мои отяжелели, и я принял единственное правильное решение — лёг в кровать, закрывая глаза, и через пару секунд я отключился.
* * *
Ресторан «Прага», в это же время
Крест пристально смотрел на своего собеседника, который, в свою очередь, также внимательно уставился на него.
Он вызвал Мамонта на встречу, чтобы тот ответил за свои действия. Захарыч пришёл в себя, и то, что авторитет услышал, его очень сильно напрягло.
— Саша, ну сам посуди, с какого перепугу мне портить с тобой отношения? — улыбнулся Мамонт. Он ещё пару раз поболтал чайной ложкой в своей чашке, затем постучал ею о фарфоровую поверхность.
— Чего изволите? — подскочил бодрый официант с папкой в руках и ручкой.
— Принеси-ка нам бутылку виски. И лёд, отдельно, — распорядился Мамонт, отпуская парня.
— Сей момент, — кивнул тот.
— Захарыч видел татуировку, — процедил сквозь зубы Крест. — На руке одного из бандитов.
— Послушай, я слышал, что на твоего лекаря напали, — закивал Мамонт. — Но к этому я не имею никакого отношения. Мне-то оно зачем?
— Аркадий, татуировка, — напомнил ему Крест. В это время принесли виски и стаканы, официант по команде Мамонта разлил напиток. — Я не буду с тобой пить. Сначала давай решим основной вопрос.
— Вот ты упёртый, — удивлённо уставился на него Мамонт. — Татуировки, ха!
— Угу, на запястьях, — мрачно добавил Крест.
— А у Анаболика не носят татуировки? А у Мережина? — закинул риторические вопросы Мамонт. — Да там поголовно в них, и на мордах, и на запястьях и на плечах и спинах. Я не сторонник всей это чуши. Но да, и у меня есть такие кадры, любители забиться по уши. Но это ведь не повод обвинять меня. Да и что твоему лекарю могло померещиться во время нападения? Испуг, все дела. Сам же знаешь.
— Он увидел чёткий рисунок, — заметил Крест.
— Ну а теперь давай прикинем. Раз, — закинул первый кусок льда в свой стакан Мамонт. — В тюрьме он услышал, что Мамонт хочет его убрать. Ну допустим. Два, — в стакан упал второй кусок льда. — На воле кто только не говорит, что я мечтаю тебя замочить. Три, — Мамонт добавил