Для рядовых стражников сойдёт.
Процесс корректировки личной силы заставил юную магичку задуматься о том, чему её учили. Потому как навык изменения собственной энергии, пусть и на самом примитивном уровне, к числу общеизвестных никак не отнести. Зато он необходим целителям и малефикам, заклинателям духов и алхимикам. Собственно, формально Анну готовили как целительницу, но попутно давали широкую базу, причем изучение некоторых аспектов Великого Искусства служители Спасителя не одобрили бы. Иными словами, знала Анна многое, только показывать стоило далеко не всё.
Размышления о широте дозволенного вылились в любопытный разговор с дядей Эдвардом.
— Тетушка упоминала, что я подумывала о сдаче экзамена в Гильдию магов?
— Она сказала это мимоходом, словно ты ещё не определилась, — ответил барон. — Признаться, мне не совсем понятно, почему вы придаёте членству в Гильдии такое большое значение. Лет двести назад состоять в ней не имело смысла, соглашусь, туда вступали только безродные или слабосилки. Однако сейчас положение изменилось.
Торнтоны не принадлежали к числу старых магических родов, поэтому некоторые нюансы от лорда Эдварда ускользали. Объясняться Анна не захотела.
— Что-то изменилось, что-то осталось прежним. В любом случае, от своего намерения я отказалась. Слишком опасно.
— С какой стати? Другие семьи лордов-хранителей будут настолько недовольны?
— Нет, дело не в них. Просто мне всего семнадцать лет, а ядро развито на уровне девятого ранга. Это заявка на магистра, дядя. Не хочу привлекать внимание.
Барон окинул племянницу внимательным взглядом, словно впервые увидел.
— До магистра ещё дорасти надо.
— Безусловно. Однако мои шансы значительно выше, чем у многих, многих иных.
Магистров на всю Европу насчитывалось человек сорок. Подавляющее большинство одаренных, процентов восемьдесят, не имели шанса подняться выше первой ступени, десятый ранг для них становился последним. Хотя нет, не так. Шанс развиться до девятого или выше у них имелся, но требовал настолько серьёзных усилий (моральных, умственных, ритуальных) и финансовых вложений, что позволить себе пойти на них могли единицы. Овчинка банально не стоила выгоды. На следующей ступени, с девятого по седьмой ранги включительно, находилось около восемнадцати-девятнадцати процентов магов. Оставшиеся являлись мастерами или немногочисленными уникумами-магистрами.
Сейчас Анна могла бы сдать на десятый ранг. Условием успешного экзамена являлась демонстрация одного заклятья соответствующего ранга и нескольких навыков, их уровень проверялся комиссией. На девятый она бы не потянула, потому что заклятий не знала, а научить её было некому. Разве что у Торнтонов попросить, но магические семьи в вопросе передачи кому-то, пусть и ближайшим родственникам, знаний, были довольно щепетильны. Девушка не хотела увеличивать свой долг перед лордом Эдвардом. Тем более что во Фризии у неё будет и учитель в лице дяди Джона, и библиотека университета Букеля, куда она собиралась поступить, окажется под боком. Главное, из Придии успешно выбраться. Вот во Фризии можно продемонстрировать реальный уровень развития, там у неё врагов нет, зато появится возможность обзавестись честолюбивым учителем, желающим воспитать будущего магистра.
— Когда мой покойный отец устраивал наш с Милдред брак, колдовская сила невесты его не волновала, — внезапно признался барон. — Он хотел получить в приданое покосы в Ниптоне. Имя Стормсонгов, конечно, на слуху, но относились к вам не как к магам, а как к сильным воинам, использующим волшебство. Да и потом Милдред чаровала редко, от неё мало когда увидишь такого вот, особенного.
Он кивнул на белый шар, паривший над левым плечом племянницы. Шар быстро и плавно вытянулся в короткую линию, та расширилась на верхнем конце, превратилась в бутон, покрылась лепестками. Секунду спустя около Анны висела серебряная роза.
— Я к тому, что забываешь, в чём ваша истинная слава, — пояснил Эдвард. — Что вы не просто дворяне.
— К сильным магам у людей особое отношение. Их стараются использовать. Короли приближают ко двору, осыпают милостями, и одновременно налагают разные обязанности, иногда бессмысленные. Церковь постоянно проверяет, не применяются ли запретные практики, одновременно всячески завлекая к себе. Соседи всегда в чем-то подозревают. На войну зовут в первую очередь, даже если дома хлопот полно. Поэтому силу лучше скрывать и не напоминать о ней лишний раз, а то со страху первыми нападут. Только насчет тети Милдред вы не правы.
— Почему?
— У вашей семьи вся одежда в обережной вышивке, — улыбнулась Анна. — Против сглаза, против порчи. Женское волшебство незаметно.
Барон покосился на грудь, словно разглядел на одежде нечто новенькое. Задумчиво перевел взгляд на стальную розу, к тому времени превратившуюся в фигурку зайца.
— Тогда ты почему не скрываешь?
— Скрываю, дядя Эдвард. Моих упражнений даже прислуга не видит, не говоря о других посторонних. Я бы предпочла обойтись чем-то менее очевидным, но мне срочно требуется восстановить и улучшить контроль. Осталось не более года до окончательного формирования организма, а вместе с физическим телом оболочки тонкого тела тоже теряют гибкость. И ядро перестаёт расти высокими темпами. Я безумно сожалею о своей лени и невнимательности, мне следовало за наставницей бегать, а не за тренировками молодых парней подглядывать. Как подумаю, сколько времени впустую потратила, стыдно становится.
— Если молодая девушка не хочет поглазеть на дерущихся парней, значит, с девушкой что-то не то, — рассмеялся дядя. Посерьезнел, — Не вини себя. Никто не знает будущего, даже сильнейшие предсказатели ошибаются. Ты и так сотворила невозможное — нарушила планы Хали, оставила его и предателей с носом.
— Нарушила? Скорее, отодвинула.
— Посмотрим, — проворчал барон, нахмурившись. — У ублюдка есть не только друзья, врагов он тоже насобирал немало. Провернуть интригу с наскока ему не удалось, теперь чем дальше, тем действовать сложнее. Посмотрим.
О подвижках в вопросе получения опекунства над Анной мужчина не упоминал, из чего девушка сделала вывод, что дела идут не очень. Сильного расстройства она не испытала — с самого начала понимала, что надежда слабенькая. Намного сильнее её радовало появившееся ощущение дядиной решимости. Ему, похоже, Хали не нравился, и сдавать племянницу он не собирался. Абсолютной уверенности голос интуиции не давал, но других вариантов у Анны всё равно не было.
Глава 7
Желтая гостиная, получившая своё название