Я чувствовал её вкус — слезы, страх, и под ним… сладость. Проклятая, сводящая с ума сладость.
Внутри, за решеткой сознания, я ждал вспышки. Ждал, что Альсар завоет. Что он начнет биться в клетке, видя, как и где я касаюсь его жены. Как я заставляю её стонать. Я хотел использовать его ревность как кнут. Как ещё один инструмент пытки.
Но там была тишина.
Пустота.
Генералу было все равно. Он смотрел на это своими мертвыми глазами и молчал.
И это… это бесило меня больше, чем её сопротивление.
Я углубил поцелуй, покусывая ее нижнюю губу.
Она была мягкой. Горячей. Живой. В отличие от меня. В отличие от него.
Моё тело реагировало. Дракон внутри крови, чужая плоть, которую я носил, требовала своего. Но это было не только тело. Я чувствовал, как что-то внутри меня самого сдвигается. Трещина в фундаменте мести.
Ее тело напряглось, а ее сладкий, отчаянный стон приятными мурашками пробежал по моей спине.
Как же она стонала… Как же ей было сладко… Я чувствовал это пальцами, погасив заклинание и давая ей отдышаться.
Я оторвался от неё, тяжело дыша. Воздух между нами искрил. Она стояла, опираясь на меня, ноги её подгибались, ее тело дрожало. Глаза были закрыты, ресницы мокрые.
— Видишь? — прохрипел я, проводя большим пальцем по её распухшей губе. — Твоё тело не врет. Оно знает, кто здесь хозяин.
Она открыла глаза. В них плескалась буря. Ненависть. Страх. И то, что я так жаждал увидеть. Страсть.
— Я ненавижу тебя! Не прикасайся ко мне! — с яростью в голосе прошептала она. — Не смей! Мне проще умереть, чем…
— Ты говоришь это искренне или… для него? — рассмеялся я, видя, как она плачет. Она отвернулась, чтобы я не видел ее слез.
— Если для него, то ему все равно, — вздохнул я. — Он даже не дернулся…
И в комнате повисла тишина.
— Не верю! — произнесла она, а в ее голосе было столько уверенности, что внутри все сжалось в комок. — Я не верю ни единому твоему слову!
Я чувствовал, что пропал.
Глава 61
Месть должна была быть холодной. Я должен был использовать её, ломать её, чтобы достать его. Но когда я чувствовал её дрожь под своими руками, когда я видел, как она пытается спасти мужа, который её предал… Я хотел не ломать её. Я хотел ласкать её. Спрятать от всего мира. От Альсара. От его матери. От Эллин. Встать, как мои предки становились против драконов, заслоняя собой целый перепуганный мир. И сказать что-то вроде: «Отойди в сторонку. Иначе я могу зацепить тебя магией!»
Я готов был взять её прямо сейчас. Раздеть. Почувствовать кожей каждый изгиб. Заставить забыть имя, которое она шептала в молитвах. И прошептать ей своё. Настоящее…
Но Альсар молчал.
И эта тишина внутри головы убивала всё удовольствие.
— Ложись спать, — сказал я резко, отступая от неё, словно обжёгся о собственное желание.
Мне нужно было расстояние. Воздух. Что угодно, чтобы унять этот пожар в венах.
Я отошёл к окну, спиной к ней. Смотрел в темноту сада, где тени шептались о смерти.
— И, Дессалина? — не обернулся я.
— Что? — её голос был тихим, надломленным.
— Если ты ещё раз попытаешься использовать соль… или ритуалы из книжек для детей… — я повернул голову, глядя на неё профиль. — Я накажу тебя так, что ты забудешь, как произносится слово «свобода».
Это была ложь. Я не хотел её ломать. Я хотел, чтобы она боролась. Чтобы её глаза горели этим огнём.
— Спи, — повторил я мягче.
Я чувствовал её взгляд на своей спине. Тяжёлый. Вопросительный.
А внутри, в клетке, сидел муж, которому было всё равно, целует ли его враг его жену или режет ей горло.
И я понял страшную вещь. Мне стало жаль её. Больше, чем себя. Больше, чем Мерайю. Жаль несчастную женщину, которая любит чай, книги и уединение. Я видел, как она гладит книги, словно они живые. Как она вдыхает воздух книжной лавки… И не замечает, что с таким же наслаждением его вдыхаю я.
Я сжал кулаки, пока ногти не впились в ладонь. Боль отрезвила. Она никогда не будет моей, пока любит генерала. Пока в её сердце есть он. Каждое моё слово чистой правды в её голове будет звучать как ложь. Она готова поверить всему, только не в то, что он её не любит.
— Я ещё не закончил с тобой, генерал, — прошептал я в пустоту своего разума.
— Она не будет твоей. Никогда, — впервые услышал я ответ, изумлённо оборачиваясь на клетку.
Она лежала, накрывшись одеялом с головой. Кажется, спала. Я лёг рядом, положив руку на неё, словно присваивая себе этот дрожащий комочек.
Жар тела приутих. И я мог думать о чём-то кроме её тела, которое представлял стонущим от моих извращённых ласк.
Мне нужно было о ком-то заботиться… Нужен был кто-то, кому я могу принести новый чай… Кого я буду защищать…
Мне хотелось провести рукой по её волосам, успокоить, утешить, посадить на колени, как маленькую девочку, и вместе листать книги про драконов, глядя, как её пальцы переворачивают страницы.
Вся нежность и забота, которую я дарил сестричке, ставшей для меня целым миром, сейчас хотела излиться на неё… И я метался между двух огней. С одной стороны разгоралось пламя тёмной страсти, а с другой… желание просто обнять её и уткнуться носом в её волосы, мысленно шепча: «Я не дам тебя в обиду! Я дам обиде по зубам!».
Боль при мысли о смерти Мерайи немного приутихла. Осталась лишь тяжесть на сердце и пустота, которая постепенно, к моему ужасу, заполнялась другой женщиной.
Глава 62
Я засыпала от слез, от мыслей. Мне просто хотелось провалиться в небытие.
Мне было так стыдно перед мужем за то наслаждение, которое я не смогла сдержать, стыдно за чай, который мне понравился, стыдно за то восхищение, с которым я смотрела на Чудовище в тот момент, когда оно выпроваживало леди Халорн.
Я сгорала заживо под одеялом, свернувшись калачиком.
Казалось, здесь, в коконе из ткани, я в безопасности.
Но разве можно спрятаться от собственных мыслей? От желаний, что шевелятся внизу живота, стоило лишь вспомнить запах полыни и озона, исходящий от него?
На меня легла его