Ощущение, когда вдруг стало некого рубить или выжигать фаерболами, было странным. Я даже растерялся в первую секунду, пока не осознал. ПОБЕДА!
— Кажется… Всё? — неуверенно проговорила Дарья.
— Не верю, — прохрипел пересохшим горлом Роман.
— Да ничего и не кажется! — пояснил белкогад, снова принявший свою мирную ипостась. — Я сейчас прошвырнулся по дворцу. Армейское подкрепление подоспело. Последних тварей добивают.
— Ура, — безэмоционально произнёс я, без сил опускаясь на покрытый гильзами пол.
* * *
Больше месяца после того страшного дня Петербург напоминал город из апокалипсиса. Пепел от многочисленных пожаров смешивался с пеплом дохлых тварей, моментально развеявшихся после окончания Великого Размытия. Казалось, мы выиграли и можно расслабиться. Но осталось очень много недобитков из Преисподней.
Приходилось устраивать зачистки почти в каждом доме. Мы не пропускали ни один подвал, избавляя столицу от спрятавшихся в них тварей, рассчитывающих пересидеть опасное время и пробиться к своим.
Вместе с тем начались и политические игры. После гибели Павла Четвёртого, чей высохший труп мы успели найти первыми и сжечь, несколько отсидевшихся в безопасных местах аристократических Родов внезапно заявили о правах на престол.
Немного пришедший в себя князь Хаванский приказал не миндальничать. Остатки кафедры совершили несколько рейдов по дворянским гнёздам. Мы действовали предельно жёстко.
Вскоре выжившие после встреч с нами претенденты на власть дружно опомнились и все как один высказались, что кроме князя Ярослава Олеговича Хаванского, никто не достоин чести носить корону Российской империи. Через два месяца состоялась коронация, и на трон взошёл Ярослав Первый. Буквально через несколько недель после этого знаменательного события было объявлено, что два Великих Рода породнились, так как Роман Хаванский обручился с Дарьей Аничковой.
Что же касается Тёмного Князя… После долгих споров и размышлений мы решили, как до этого делали наши предки, засекретить всю информацию по нему, оставив доступ к ней лишь для особо избранных. Самого же Павла Четвёртого представили в образе героя, ценой собственной жизни отстоявшего и страну, и всё человечество. Люди должны верить власти. Знать, что она никогда не предаст и не подведёт. Иначе начнутся бунты и всякие нехорошие брожения.
Подло? Неэтично? Может быть. Но цена спокойствия государства намного выше всего остального. Народу нужно иметь опору под ногами. Верить, что дети и внуки не останутся без непогрешимого защитника, если вдруг придёт беда. Тем более, та власть, которую возглавил Ярослав Первый, действительно была на стороне людей. При поддержке, якобы по приказу Павла Четвёртого, ушедшего вместе с Хаванским в подполье, а потом, в нужный момент, воскресшего князя Аничкова и уже генерала Краснова, был не только быстро наведён порядок, но и начались проводиться серьёзные реформы.
После Великого Размытия ни полковнику, ни нашему «Иван Ивановичу» не суждено было полностью восстановиться, но их ум, опыт и характер стали надёжным подспорьем новой власти. Да и сам бывший министр Финансов, а ныне самодержец Всея Руси, обладал цепкой хваткой и пониманием происходящего в стране.
На первую годовщину Великого Размытия на дворцовой площади был установлен памятник княгине Яриной и её внуку Николаю, отдавшим свои жизни ради страны. И открывал этот монумент… Я!
Почему я? Потому что Алтайская ведьма и Беда не перестали удивлять даже после своей гибели. Оказывается, согласно их завещанию, все земли, особняки и предприятия отходили Родиону Ивановичу Булатову. Не ожидал! Но, видимо, чем-то я зацепил Яриных, раз они решили продолжить свой род таким вот странным способом. Очень жирный кусок и не для простого барончика! Даже не барона, а не пойми кого. Ярослав Первый, явно давно знавший о завещании, решил все возникшие нестыковки в своём фирменном стиле.
Мои заслуги во время Великого Размытия были хоть и засекречены, но я предстал перед всей страной в образе героя, сражавшегося плечом к плечу с бывшим и настоящим императорами. Посему мне было повешено на грудь несколько красивых орденов и присвоен княжеский титул.
Вот так простой Родя превратился в князя Булатова-Ярина. Никто из знати и пикнуть не посмел, боясь оказаться в рядах неблагонадёжных личностей. Впрочем, и остальным участникам сражения тоже перепало неслабо. Никто не был забыт.
* * *
Второй год после Великого Размытия.
— Пожелай мне удачи, — поцеловав беременную Веру… пардон, княгиню Булатову-Ярину, попросил я.
— Тебе она не нужна, — с улыбкой ответила жена. — Ведь у тебя есть я и наш малыш. Он уже очень настойчиво просится на свет.
— Сидел бы лучше в тебе. На кой ляд ему весь этот геморрой?
— Ещё чего! Родион! Я уже задолбалась ходить с пузом! Тем более уже и Хаванские, и Кудрявые обзавелись потомством. У Дашки вообще двойня! Одни мы как бедные родственники!
— Вообще-то очень богатые. Столько денег при всём желании не потратим.
— Родион, не играй словами. И давай уже иди. Негоже, чтобы преподаватель опаздывал в первый же день нового учебного года. А ректор Академии — особенно!
— Считай, что пристыдила. Обещаю вернуться не очень поздно и не очень пьяным.
— Это вряд ли. У тебя вечером масштабная посиделка с боевыми товарищами намечается. Жаль, что я с таким пузом… А то бы к вам присоединилась. Но со дня на день начнётся, поэтому остерегусь.
— Потерпи немного, — снова поцеловал я жену. — Скоро всех увидишь. Уверен, никто из наших не пропустит рождение моего наследника. Вплоть до императора все заявятся. Не зря же ты ему во время Великого Размытия два раза сердце запускала и всякой гадостью поила.
— Вот не делай из меня меркантильную особу. В конце концов, ты сам меня в убежище запер. Ну и что ещё делать оставалось бедной девушке? Родион. Тебе действительно пора. Не наглей — люди ведь ждут.
— Пять минут погоды не сделают.
— Дуня! Подай Родиону Ивановичу шляпу и вынеси его за дверь!
Не дожидаясь действий послушной служанки, под хулиганско-добродушный смех Верки, чуть ли не бегом выскочил из почти восстановленного дворца Яриных, сел в автомобиль.
— На работу? — спросил Витёк, сидевший в модной кожаной куртке за рулём. — А то опаздываем. Придётся мотор насиловать, чтобы вовремя успеть.
После Великого Размытия он понял, что сыт войной по горло и серьёзно увлёкся техникой. Теперь исполняет привычную для него роль моего «возничего», ну и заодно «няньки». Основательный парень. Полностью перебесился и за ум взялся. Иногда мне кажется, что с рассудительностью у него даже перебор. Но зато семья не нарадуется.
— На работу, Витя. Жми на газ.
Доехал до Академии. Поднявшись