— Ну, сам подумай, Сайто-кун, зачем они тебе? — добродушно улыбался он мне с видом голодной акулы, — Что ты с ними делать-то будешь? Дивиденды зарабатывать? А если компания решит их не выплачивать? А если акции рухнут в цене, что с таким руководством не выглядит чем-то невероятным? А так получишь деньги, и будешь делать с ними всё, что захочешь. Их можно и под проценты положить, или купить что-нибудь, о чём ты до сегодняшнего дня мог лишь мечтать. Дорогой спортивный автомобиль, личный остров — да всё, что только захочешь! Или даже нанять людей на поиски своего отца… — ударил он по самому больному, с наигранным участием глядя на меня.
— Сомневаюсь, что они смогут сделать то, что пока оказалось не под силу службе безопасности такой корпорации, как Сони, — слегка огрызнулся в ответ, изобразив печальный вид. Хотя и притворяться толком-то не пришлось. За отца я и правда переживал.
— А машины и острова мне пока не нужны, — продолжил я, — Мне вообще, в принципе, для комфортной жизни и не нужно пока ничего, всё есть. Так что, пожалуй, я не буду торопиться с решением о продаже акций. Но я подумаю над вашим предложением, и обещаю, что если вдруг решу их продавать, то вы узнаете об этом первым.
Его обычная невозмутимость на лице слегка дала трещину, позволив мне заметить искорку гнева, проскочившую в его глазах. Всего на какую-то долю секунды, но я успел заметить. Не ожидал, похоже, дедушка моего отказа. Зачем-то ему эти акции были очень нужны.
Мне-то они были без особой надобности, но продать я их всегда успею. Уверен, это не последнее его предложение об их продаже, и следующее наверняка будет выгоднее, а если нет… Если же нет, то генеральный директор Нинтендо наверняка очень скоро захочет выкупить их обратно, и ему-то я точно продам их не по рыночной цене. Он потерял контрольный пакет акций, что наверняка отразится на расстановке сил среди крупнейших акционеров Нинтендо, что и приведёт его ко мне, рано или поздно.
В общем, торопиться я с этим точно не буду.
— Ты уверен? Смотри, акции ведь могут и упасть в цене, и твои пятьдесят миллионов долларов могут превратиться в сорок, или даже тридцать… — попробовал ещё раз меня переубедить Симада-сан.
— Ничего страшного. Как упадут, так и поднимутся, — вежливо улыбнулся я ему, — Мне торопиться некуда. Да и тридцать миллионов долларов тоже хорошая сумма для такого нищего, как я.
— Вот только прибедняться не надо, — поморщился он раздражённо, — Знаю я твой примерный уровень дохода. Если ты — нищий, то кто тогда остальные восемьдесят процентов жителей Японии, которые зарабатывают меньше тебя? Но твою позицию я понял. Договорились. Если надумаешь продавать, то сначала мне сообщишь!
— Конечно, — одними уголками губ улыбнулся я ему, отметив себе мысленно, что если надумаю сам продавать, то конечно сообщу. А вот если мне сделают от Нинтендо такое предложение, от которого сложно будет отказаться, то говорить что-то деду Мидори будет вовсе необязательно.
Я Симаде-сану ничего не должен, так что буду делать так, как считаю нужным. Они, конечно, спасли меня, молодцы, вот только это не его заслуга. Там больше Нома-сан суетился, пытаясь узнать, где я. Этот же товарищ и вовсе ничего не сделал бы, если бы не Мидори, буквально заставившая его. Хотя, я уверен, это из-за каких-то его интриг сначала пропал мой отец, а затем похитили меня.
Нет, сначала у меня и правда была мысль просто продать ему акции, и не заморачиваться с ними. В обмен же хотел попросить у него, чтобы он помог мне с эмансипацией.
Я тут на днях в ходе сбора документов узнал, что даже если они будут идеальными и подтвердят суду, что я волне самостоятельная, хорошо зарабатывающая личность, то всё равно сто процентов гарантии на то, что суд примет решение в мою пользу, нет. Слишком уж в японском традиционном обществе была сильна роль родителей. Если решит судья, что без родительской опеки мне никак не обойтись, то никакие документы мне не помогут. Тут нужен был кто-то достаточно влиятельный, кто смог бы надавить на судью, и заставить его принять решение в мою пользу. И Сони для этого подходили как нельзя лучше.
Но, чуть подумав, я отказался от этой идеи. Не хочу я быть за что-то обязанным Симаде-сану. Он потом за это в трёхкратном размере возьмёт, и даже не вспомнит, что я ему акции Нинтендо продал. Точнее, вспомнит, но для него это будет не аргумент. Я ж их ему не в подарок отдам, а продам, значит, с его точки зрения, мы будем в расчёте.
Уж лучше я обращусь за помощью к своему непосредственному руководителю — Нома-сану. Думаю, в помощи он мне не откажет. Для него это даже выгодным будет, что при заключении со мной очередного договора на продажу манги, ему не придётся согласовывать его с моими родителями.
На этом мы с дедом Мидори и распрощались.
Больше в эти дни ничего интересного не происходило. Даже поход к психологу, посещение которого мне назначил доктор, ничем особенным не запомнился. Полчаса поговорил с добродушным полноватым то ли психологом, то ли психиатром, я в них не разбираюсь, о жизни, и он назначил мне следующее посещение через неделю.
Мать всё же сумела записать Мичико в детский сад где-то недалеко от нашего дома, и в понедельник она пойдёт туда в первый раз. Сестрёнка была не в восторге от этой идеи, и долго ворчала, что ей и дома с братиком хорошо, и она вовсе не хочет идти знакомиться с другими детьми, на что мама сказала ей, что я и сам буду с понедельника в школу ходить, и играть с ней не смогу, и лишь после этого она смирилась с неизбежным.
Тем временем лифт домчал меня до двенадцатого этажа, где должен был проходить просмотр, я быстро нашёл нужную дверь под номером семнадцать, за которой оказалось что-то вроде переговорной с большим столом, вокруг которого сидели несколько парней и девушек, усиленно изучающие какие-то бумаги, видимо, свой текст, и в одной из сидевших тут девушек я вдруг с удивлением узнал Мидори, которая тоже что-то читала…
* * *
— Что читаешь? — плюхнулся я на свободное рядом с девушкой место. Она вздрогнула, непонимающе глянула на меня, и только через пару секунд в её глазах промелькнуло узнавание, и она смущённо мне улыбнулась.
— Привет! Я? Текст для просмотра. А ты почему здесь? Тоже будешь