Две бутылки французского коньяка не заинтересовали, а вот тяжёлая металлическая коробка сразу же привлекла внимание. Крышка поддалась с трудом, а яркий блеск драгоценных камней заставил тут же забыть обо всём.
— Откуда столько? — вырвалось непроизвольно.
— Наследство одного штаб-ротмистра, — она безразлично пожала плечами. — Из банды Кадета. Слыхал про такого?
— Слышал, конечно, но плевать мне на него. Это вы там среди своих авторитеты, а здесь я Господь Бог и вершитель судеб.
— Не богохульствуй, фраерок, а то не вывезешь. Ладно, это всё лирика. Давай к суровой прозе жизни. Ты меня зачем сюда приволок?
— А ты не догадываешься?
— Догадываюсь. Я ведь уже взрослая девочка, но хотелось бы от тебя услышать.
— Как говорится, лучше один раз увидеть… — Он откинул в сторону край лежащего на полу ковра, обнажив скрывавшийся под ним стальной люк. Поднатужась, поднял крышку и призывно мотнул головой:
— Спускайся.
— Шутишь? — презрительная ухмылка на её лице сменилась озабоченностью. Теперь она уже не выглядела такой самоуверенной.
Охотник с улыбкой наблюдал за этой метаморфозой. Похоже, только сейчас эта дурочка стала понимать, что попала в ловушку.
— Спускайся. Тебя ждут незабываемые впечатления. — Охотник вновь ощутил, что его всего начинает трясти от возбуждения. Терпеть больше не было никаких сил. Эта затянувшаяся прелюдия начинала всерьёз тяготить. Скорее в подвал. На цепь эту дуру. Набор хирургических инструментов, паяльная лампа, соль, кислота… Сегодня он использует всё!
Она смерила его внимательным взглядом, потом сокрушённо покачала головой и недовольно поджала губы.
— Лучше спускайся сама, или я изобью тебя по полусмерти и скину вниз, — пообещал он хриплым дрожащим голосом.
— Я не испачкаюсь? — Она с сомнением оглядела узкий лаз в подвал и, подойдя, присела на корточки у самого края люка. Потом нагнулась, всматриваясь в темноту, а затем, внезапно побледнев лицом, подняла на него изумлённый взгляд.
Охотник удовлетворённо хмыкнул и резко выбросил в её сторону руку, пытаясь ухватить за волосы. Но девушка ловко поймала его растопыренную пятерню и одним быстрым движением сломала ему мизинец. Охотник закричал и отдёрнул руку. Она медленно встала и неожиданно выдала какую-то длинную эмоциональную, но совершенно непонятную фразу на уголовном жаргоне. Потом, видимо, опомнившись, перевела дыхание и продолжила уже гораздо более спокойно:
— Ты чёртов псих! Больной на всю голову, ублюдок. Фу быть таким, — она передёрнула плечами и скривилась с брезгливым отвращением.
Сломанный палец болел очень сильно, но Охотник усилием воли перестал его нянчить и положил здоровую правую руку на кобуру. Пальцы ощутили пустоту. Куда делся старый отцовский револьвер было решительно непонятно.
Охотник выругался.
— Фильтруй базар, паскуда, или я тебя прям щас огорчу, — сверкнула глазами девушка и, резко сменив тему, поинтересовалась со знакомой пренебрежительной ухмылкой. — Ну и долго ты, чертило, здесь над людьми измываешься? Судя по тому, как ты подвал обустроил, я здесь явно не первая гостья.
Охотник молча смотрел на неё, наливаясь какой-то странной бессильной злобой. Неправильно это. Она давно должна висеть на цепях, хрипя в беззвучном крике и заливаясь слезами. А она спокойная и деловитая обливает его презрением, пытается угрожать, да ещё и лезет с расспросами. Неужели не понимает, что он высокий и сильный мужик, в конце концов, справится с ней даже со сломанным пальцем.
Охотник с глухим звериным рыком бросился на неё с желанием вцепиться в нежное девичье горло, свалить на пол и, придавив всем своим немаленьким весом, бить, бить, бить, чтобы, наконец, стереть с её лица эту такую раздражающую ухмылку. Но мелкая стерва ловко скользнула в сторону, нырнув под его рукой, коротко, без замаха ткнула пальцами прямо в глаза и тут же пнула ногой в пах, сгибая его тело пополам. Охотник закричал, но она ударила его кулаком в горло, удачно попав между прижатых к лицу рук, и крик сразу же захлебнулся, превратившись в еле слышный хрип.
Ослеплённый, залитый слезами Охотник завалился набок, пытаясь вдохнуть воздух и хоть как-то совладать со сковавшей тело болью, а девушка неторопливо отошла в сторону и достала из своей сумки бутылку коньяка. В руке блеснуло хищное лезвие ножа, и она одним привычным отработанным движением мгновенно расправилась с пробкой. Надолго приложилась к бутылке, высоко запрокинув голову, затем шумно выдохнула, уселась в кресло и закурила длинную папироску, блеснув дорогой, явно золотой зажигалкой.
— Вот меня всегда интересовало, что творится в мозгах таких нелюдей. Отбывал со мной на особом один такой же, но его быстро в гадскую среду определили и базарить с ним мне как-то не по масти было. Особый — это режим содержания, если что… — Она вновь приложилась к бутылке и, глубоко затянувшись папиросой, продолжила также спокойно и неторопливо: — Ты, наверное, несколько удивлён сложившейся ситуацией. Я постараюсь всё объяснить. Это, конечно, большой секрет, но тебе можно… История занятная, хоть и невесёлая. Скорее фантастичная. Ещё пару лет назад я бы ни за что не поверил. Дело в том, что я не совсем девушка. Я бывший офицер подразделения водолазов-разведчиков ВМФ СССР. Завалил в своё время одного бравого адмирала и за это полжизни давил жопой нару. Потом в побег сорвался. Вот тут-то и началось самое интересное. Обложили нас как-то легавые — еле ушёл. Увязался следом один мусорок молодой да резвый. Долго за мной бежал, а потом на нас чуть НЛО не упало. Ты знаешь, что такое НЛО? Впрочем, неважно. Мы в прошлое попали. Сюда то есть. Здесь у вас прикольно в общем, особенно если знаешь будущее. Да только по злой иронии судьбы досталось мне вот это юное тело со всеми вытекающими. Дальше — больше. Пересёкся я тут уже с одним пацанчиком, который на поверку оказался самым настоящим пришельцем. Он как-то сумел сделать так, что мы теперь, умирая, всегда оказываемся в вашей богом забытой дыре.[1] Вот и сейчас…
Она надолго задумалась, видимо, предаваясь воспоминаниям, но потом всё же продолжила:
— Теперь что касается тебя… Если б ты, падла, просто решил затащить девчонку в постель, то получил бы вежливый отказ вкупе с нравоучительной проповедью, ну или разок-другой по печени, в зависимости от твоей настойчивости. Попробовал бы изнасиловать — всё закончилось бы быстрой, хотя и довольно болезненной кастрацией. Но здесь случай исключительный… — она отвлеклась, прикуривая очередную папироску, а затем взглянула так, что у Охотника похолодело внутри. — Знаешь, я теперь, как окажусь в этом мире, первым делом тебя навещать