Аргус пытался пробиться сквозь стену огня, но каждый шаг давался ему с болью. Его кожа покрывалась ожогами, волосы тлели, мечи раскалились так, что жгли руки.
— Слишком горячо? — спросила Зара с улыбкой. — А я только начала.
Она сжала ладони, и пламя вокруг Аргуса сжалось в кокон. Он оказался в ловушке, в печи, температура которой росла с каждой секунду.
— Сдаюсь! — заорал он, когда броня начала плавиться прямо на нем. — Сдаюсь!
Зара развеяла огонь. Аргус упал на пол, красный, обгоревший, дымящийся.
— Умный мальчик, — она подошла к нему, присела на корточки. — Вали отсюда. И передай папочке, что ему стоит лучше выбирать место, куда отправлять своих заморышей.
Аргус выполз из банка, оставляя за собой мокрые следы. Зара посмотрела на разгромленный зал, вздохнула.
— Кайден будет не в восторге от счета за ремонт…
* * *
Брина Синкроф встретила своего противника в лесу, на границе владений ее клана. Четвертый сын, Гарет, пытался провести диверсионный отряд через тайные тропы.
Гарет был осторожен, он чувствовал, что за ним следят. Но Брина была Апостолом Скади. Она была самим лесом. Стрела прилетела из ниоткуда. Она пробила плечо Гарета, пришпилив его к дереву.
— Засада! — крикнул он, пытаясь вырвать стрелу.
Вторая стрела ударила в ногу. Третья выбила меч из руки.
Гарет ревел от боли, но не видел врага. Брина двигалась бесшумно, меняя позиции, стреляя с разных углов. Она играла с ним, как кошка с мышью.
— Покажись! — орал он в пустоту.
— Я здесь, — ее голос прозвучал прямо над его ухом.
Гарет поднял голову и увидел ее, стоящую на ветке дерева. Лук натянут, наконечник стрелы смотрит ему в глаз.
— Уходи из моего леса.
Гарет, истекающий кровью, понял, что шансов нет. Он выдернул стрелы, с трудом встал и побрел назад, оставляя за собой кровавый след.
Брина проводила его взглядом, затем исчезла в листве.
* * *
И это был не единичный случай. Так по всему Ориату сыновья Бога Войны терпели неудачи. Один за другим.
Малахай в своем тронном зале рвал и метал.
— БЕЗДАРНОСТИ! — его рев сотрясал стены. — ВЫ ПОЗОР МОЕЙ КРОВИ! ВАС ИЗБИЛИ СМЕРТНЫЕ! ЖЕНЩИНЫ! МАЛЬЧИШКИ!
Его сыновья стояли перед ним, побитые, униженные. Они не смели поднять глаз.
— Отец, они… они сильные, — пробормотал Валос, который только что вернулся после неудачной попытки штурма штаба «Последнего Предела» в столице, где его встретили объединенные силы охраны и магические ловушки Арии. — У них есть апостолы. И они действуют слаженно.
— Мне плевать! — Малахай ударил кулаком по трону. — Я хочу голову Торна! Я хочу видеть, как его империя горит!
Он посмотрел на оставшихся сыновей. Тех, кто еще не вступал в бой.
— Вы! Идите и сделайте то, что не смогли эти ничтожества! Найдите его! Вызовите на бой! Убейте!
Сыновья поклонились и исчезли.
Малахай остался один, кипя от ярости. Он понимал, что теряет лицо. Другие боги смеялись над ним. Но он не сдастся. Он бог войны. И он доведет эту битву до конца.
* * *
Я сидел в парке, на скамейке и наслаждался солнечными лучами. День был спокойным. Люди гуляли, дети играли. Мирная идиллия. Тень лежал под скамейкой, грызя палку.
Я знал, что они придут. Чувствовал их приближение. Полубоги, Дети Малахая. Они искали меня, шумели, ломали все вокруг, пытаясь привлечь внимание. Но неожиданно для меня «Последний Предел» и сам спокойно справлялся с угрозой. С одной стороны, здорово, с другой… так и со скуки помереть недолго.
Поэтому я сижу здесь и жду, когда кто-то из этих полоумных придет и хоть немного меня повеселит. Ждать, как оказалось, долго не пришлось.
Из-за деревьев вышла фигура. Огромный, лысый, с татуировками на лице. В руках — шипастая булава. Он увидел меня и замер.
— Торн, — прорычал он. — Отец будет доволен мной. Наконец я покажу, что Драго на самом деле лучший его сын!
Люди вокруг закричали, начали разбегаться. Еще бы не убегать, когда здоровый детина начинает пылать кроваво-красной энергией и размахивать оружием.
— Вставай и дерись! — крикнул он. — Я пришел за твоей головой!
Тень даже не обратил внимания на противника, продолжая грызть палку. Собакен прекрасно понимал, что это даже не битва, а так, забава.
— Вы, ребята, такие утомительные, — сказал я, не вставая. — Всегда одно и то же. «Умри», «сдайся», «я тебя убью». Никакой фантазии. Наймите сценариста. Я серьезно! В дорамах неплохие речи у злодеев.
Драго взревел и бросился в атаку. Булава обрушилась на скамейку, разнеся ее в щепки.
Я уже стоял в паре метров от него, Тень тоже сместился в сторону, перекатившись через спину и продолжая грызть палку с таким интересом, словно она была намного увлекательнее полубога. Ну, в какой-то степени так оно и было.
— Ты разрушил муниципальную собственность, — заметил я. — Это штраф.
Полубог развернулся, атакуя снова. Удар сбоку, удар сверху. Он был силен, быстр для своих габаритов. Но… пуст. В его движениях не было искусства, только грубая сила и желание убить.
Я уклонялся, лениво переступая с ноги на ногу. Булава свистела в сантиметрах от меня, но ни разу не коснулась.
— Стой смирно! — орал Драго.
— Зачем? Чтобы ты меня ударил? Глупая просьба.
Он попытался использовать магию. Ударил кулаком в землю, вызывая волну силы. Асфальт вздыбился, полетел в меня кусками.
Я просто махнул рукой, рассеивая волну. Моя воля была сильнее его магии. Я был Хранителем этого мира. Я контролировал его энергию.
Драго замер, шокированный.
— Как…
— Ты в моем доме, парень, — сказал я, подходя к нему. — И ты ведешь себя невежливо. Боже, твой батя настолько туп, что думал, будто бы вы сможете хоть что-то сделать?
Я не стал доставать меч. Просто ударил его кулаком в живот. Короткий, резкий удар.
Драго сложился пополам, выронив булаву. Воздух вышел из его легких со свистом.
Я добавил коленом в лицо. Хруст носа, брызги крови. Полубог отлетел назад, упал на траву. Он попытался встать, но я наступил ему на грудь.
— Передай своему папочке, — сказал я, глядя ему в глаза, — что он мне надоел. Если он хочет драться, пусть приходит сам. А не посылает несмышленых детишек.
Я надавил сильнее, и Драго захрипел.
— А теперь убирайся. Пока я не передумал и не решил отправить тебя к нему по частям.
Я убрал ногу. Драго, униженный, избитый, пополз прочь. Он понимал, что ему повезло остаться в живых. Я смотрел ему вслед, чувствуя усталость. Не физическую, а моральную. Хотелось добротной