— Подкинь, — кивнул я. Вспомнив мучения прислуги, отравившейся оливье, фамилию преподавателя Медицинских курсов, предложил: — Надо фармацевту подкинуть идею, чтобы он активированный уголь принялся выпускать.
— Активированный уголь? — заинтересовалась Анька. У нее даже ушки навострились, словно у зайца. — А как это? И для чего?
— Активированный уголь от расстройства желудка помогает, при пищевых отравлениях, — пояснил я. — Вот, если ты чего-то несвежего поела, пирожное лишнее слопала, и пузо болит.
— Отлично! — пришла Анька в восторг, а потом хлопнула себя по лбу. — Вспомнила! У нас мужики, чтобы сильно не напиваться, уголек лопали перед выпивкой. Вроде, березовые угли в тушилках искали. А кто поумнее — их заранее готовили.
— А зачем угольки лопать? — удивился я. — Не лучше ли просто не пить?
— Э, Ваня, так не всегда бывает, — покачала головой барышня. — Свадьба там, поминки — косо смотреть станут, если кто-то не пьет. А как угольков налопался, можно и выпить, да не опьянеть.
Нет, если поставить цель не напиваться, то вполне-вполне. Вон, я на своей свадьбе остался трезвым, да и гости, за редким исключением, не набрались.
Свадьба вообще промелькнула, как один миг. Вот так всегда и бывает — ждешь, готовишься год, а оно возьмет, да и проскочит.
— Берется уголь — можно каменный, можно древесный — пусть и березовый, — принялся объяснять я, — обрабатывается…
Чем он там обрабатывается, чтобы стать активированным, каким-таким химическим веществом, я не помню, помню только про пар…
Уверенно продолжил:
— Значит, обрабатываем уголь паром, таким, как в паровозном котле. Но как он такой пар получит? Локомобиль заведет? Пусть для начала запустит обычный уголь, без активации. Растереть его в порошок, смешать с чем-нибудь — хоть с крахмалом. Можно в виде порошка принимать, но лучше в виде пилюль. Порошок черный, страшненький, а пилюли — оно солиднее. Через активированный уголь можно даже воду процеживать. И с похмелья помогает.
Врачи, по крайней мере, рекомендуют.
Анька ненадолечко задумалась, потом выдала:
— Ваня, а мы можем в фармацевтику не две тысячи вложить, а побольше. Рафаиль Давидович мне предложил младшим партнером стать, но при условии, если я в дело десять тысяч вложу. И прибыль тогда пойдет не пять или семь процентов, а двадцать-двадцать пять. Не сразу, разумеется. Я не решилась без твоего совета, а теперь думаю — можно.
— Считаешь, что стоит?
— Конечно, — хмыкнула Анька. — Сам-то подумай — нам пока деньги не слишком-то и нужны. Неужели мы с тобой десять тысяч не найдем? Четыре в банке, у меня тысяча. Ты акции Александровской железной дороги уже купил?
— Пока не купил, — признался я. — Оставил распоряжение, с Милютиным все согласовано — как только выпустят, покупаем на одиннадцать тысяч.
— Значит, там остается еще три… — быстренько прикинула Анька. — Не хватает двух тысяч. Можно у Суворина аванс взять — он предлагал. Деньги вкладываем, а дальше — твои идеи, моя разработка, а Леночка станет младшим партнером. Писательство — штука хорошая, но кто его знает, как все пойдет? А нам бы и другой источник дохода найти. И тебе на твои затеи, на экспедиции, и мне на лабораторию. А ты, наверняка еще что-нибудь да предложишь.
Постараюсь. Нужно только по аптекам пройтись, посмотреть, чего в них нет. Производство аспирина мне не освоить — слишком сложный процесс. Помнится, на одном из форумов про попаданцев был разговор о полезных свойствах морской воды. Ингаляцию проводить при простуде, ранки хорошо заживляет. Про ранки или ссадины, заживающие от морской воды, я и сам знаю. Шваркнулся как-то о камень на пляже в Алуште, синяк, ссадина. В обычной жизни бы заживало неделю, если не две, а тут все прошло за три дня. Морскую соль для ванн, как средство релаксации (термин только другой подать) порекламировать. Но это придется с Крымом связь налаживать. Так что, на перспективу.
— Не возражаю, если ты Леночку уговоришь, — не стал я спорить.
— Уговорю, — уверенно заявила Анька. — Я ее немножко в бухгалтерии натаскаю, она-то в математике разбирается, будет бухгалтерские книги смотреть у Рафаила Давидовича. Зато она переживать перестанет. Ой…
Явно брякнула что-то такое, о чем мне знать нельзя. Я посмотрел на Лену, а та продолжает увлеченно болтать с маменькой. Ага, рассуждают о прислуге, сравнивают цены в Питере и провинции.
— Н-ну… Начала, так досказывай, — потребовал я.
— Вань… — оглянулась девчонка и перешла на шепот. — Лена переживает, что в столице бездельничать станет. В Череповце-то она в гимназии преподавала, пользовалась уважением, какие-никакие денежки зарабатывала. А здесь-то что станет делать? Вон, все на службе, а она будет прислугой распоряжаться? Заскучает твоя жена, поверь.
— Еще станет рассказы писать.
— Братец, какие рассказы? Сюжеты ты сам пишешь, характеры главных героев тоже ты составляешь, а мы с Леночкой только черновики переписываем, редактируем, да немножко досочиняем.
Собрался что-то сказать, но тут послышался голос Чернавского-старшего. Ага, сейчас обедать пойдем. Нет, ужинать.
— Ваня, про свадьбу Александру Ивановичу не напоминай! — напомнила мне Анька.
— А свадьба была замечательной, — хмыкнул я. — Разве нет? И батюшка остался доволен, и мой тесть.
— Очень довольны, — согласилась сестренка и хихикнула.
Свадьбы всегда похожи, и не откладываются в памяти, ежели на них ничего не происходит[3]. Не случайно же в деревнях считают — мол, что за свадьба без драки? Не потому, что народ такой кровожадный, а именно, по причине памяти. Повенчались, попили-поели, поплясали… Ну и что? А вот кто кому зубы выбил, челюсть сломал, такое запоминается. А уж если со свадьбы невесту умыкнули — совсем здорово.