Хотя, конечно, ничто не могло сравниться с теми редкими, бесценными часами, что я проводил со своими женщинами и детьми. Их смех, тепло, любовь — вот мой настоящий якорь, и только он не давал мне превратиться в бездушный механизм для гринда и решения проблем.
И всё же даже при такой колоссальной загрузке мой мозг не переставал подкидывать новые идеи, дополнительные проекты, то, что можно бы и отложить, но зудело под черепной коробкой, требуя реализации. Одним из первых пунктов в этом списке «факультативов» стояло посещение мастерской изобретателя.
Я мог честно признаться самому себе, что дело не только в том, чтобы проконтролировать прогресс Раймо и Эшли. У меня имелся свой, куда более глубокий и личный интерес к их работе, интерес, который мог в корне изменить правила игры.
Прошло шесть дней с тех пор, как мы с Лили и Кору вернулись из нашего небольшого «прокачивающего» турне. Ближе к вечеру я решил заглянуть в мастерскую изобретателей, которую мы с таким трудом запустили. Даже воздух здесь казался особенным, густым, пропитанным запахом горячего металла, угольной пыли и какой-то едва уловимой ноткой озона от магических разрядов.
Эшли я застал за работой. Она склонилась над тиглем, и её фигура в мешковатом рабочем комбинезоне выглядела особенно хрупкой. Она была полностью поглощена процессом, увлечённо смешивая разные виды руды, меняя пропорции, а затем обжигала их, варьируя время и температуру. Каждое действие, каждый результат тщательно фиксировался в толстом, уже изрядно потрёпанном журнале.
Из наших предыдущих разговоров и её отчётов для мастера Раймо я знал, что она вгрызлась в задачу по поиску новых сплавов, в основном более прочной, лёгкой и гибкой стали. Работа была адская: долгая, кропотливая и, что уж греха таить, невероятно дорогая по части расхода материалов. Но если она добьётся успеха, одно такое открытие могло распахнуть перед нами двери в совершенно новое будущее.
Я остановился у входа, наблюдая за Эшли. Система ремёсел в этом мире являлась одновременно и чудом, и проклятием. С одной стороны, она хранила в себе невероятное количество чертежей, кажется, всего, что когда-либо создавалось на Валиноре. Любой ремесленник, достигший нужного класса и уровня, получал к ним доступ. Более того, любое новое изобретение, созданное вручную, автоматически попадало в эту базу данных, становясь достоянием всего мира.
Но именно здесь и крылся главный подвох: Система душила инновации на корню. На Земле половина гениальных открытий рождалась из попыток улучшить старое, из сотен и тысяч проб и ошибок, здесь же Система всё делала за тебя, автоматически выдавая результат заданного качества. Зачем изобретать новый плуг, если можно просто взять готовый чертёж? На моей старой планете существовали тысячи видов, скажем, обычных чашек, столько, сколько хватило фантазии у людей, здесь же, дай бог, если набралось бы с пару десятков стандартных моделей.
Именно поэтому я и создал эту мастерскую. Люди вроде Эшли шли против течения, работали и руками, и головой, избегая системных костылей и открывали то, о чём большинство мастеров даже не задумывалось.
Конечно, имелась и другая сторона медали, экономическая. На Земле ты мог продать своё изобретение, запатентовать его, получить прибыль и окупить затраты, здесь же твоё имя просто появлялось на чертеже, который тут же становился общедоступным. Конкуренты по всему миру получали твою инновацию бесплатно. Стимул, прямо скажем, так себе.
Но эти ребята всё равно работали. Я сам составил целый список вещей, которые хотел бы создать, вещей, невозможных в рамках Системы, и мне было глубоко плевать, что ими сможет воспользоваться кто-то на другом конце света. Если моё изобретение улучшит жизнь простого крестьянина где-нибудь в захолустье, что ж, я только «за», от меня не убудет.
Мастер Раймо, глава мастерской, очень хвалил Эшли за её невероятную скрупулёзность и прилежность. Прорывов пока не случилось, но это был лишь вопрос времени, усердия и удачи.
Я смотрел на неё, и помимо мыслей о проекте в голове крутилось кое-что ещё. Чёрт возьми, да она просто очаровательна! Сосредоточенно нахмуренные брови, рассеянный жест, которым она заправляла за ухо выбившуюся прядь вьющихся каштановых волос…
Комбинезон самого маленького размера висел на её стройной фигурке мешком — она даже не удосужилась его подогнать. И, как ни странно, эта бесформенная одежда, контрастирующая с её милым, но вечно витающим в облаках видом, делала её… сексуальной, особенно в сочетании с защитными очками, которые она то и дело сдвигала на лоб.
Она словно сошла со страниц какой-нибудь манги или аниме про гениальную девчонку-механика, которую застаёшь в гараже, когда она вылезает из-под экзотического спорткара вся в мазуте и сдвигает очки на закопчённый лоб. От её образа веяло такой неподдельной увлечённостью и страстью к своему делу, что это не могло не привлекать.
Чтобы не напугать Эшли во время столь деликатной работы, негромко кашлянул, делая шаг вперёд, но она всё равно вздрогнула, едва не выронив раскалённый тигель. Я рефлекторно шагнул ближе, готовый подхватить, но она удержала его, почти с нежностью погладив жаропрочный контейнер.
— Ох! Добрый день, господин, — пролепетала она, выглядя совершенно потерянной. Поспешно поставив тигель на огнеупорную каменную столешницу, она обернулась ко мне.
Я усмехнулся.
— Уже поздний вечер, мисс Эшли.
— Ох… — она снова моргнула, словно выныривая из глубин своих мыслей, щёки её заметно покраснели. Девушка стянула очки на лоб и вытерла измазанное сажей лицо рукавом, открыв россыпь очаровательных веснушек на переносице. — Так вот почему я есть хочу. И пить. И мне, вообще-то, действительно нужно… — она осеклась на полуслове, покраснев ещё гуще. — То есть, я думаю, пора сделать перерыв.
Что ж, момент идеальный.
— В таком случае, почему бы мне не пригласить вас на ужин в нашу таверну, как раз собирался сам перекусить.
Я, конечно, немного слукавил, потому что планировал поужинать с семьёй, но мои девочки поймут и не станут возражать, если я немного задержусь. У меня на этот вечер имелись свои планы: поговорить с Эшли о её проекте, подкинуть пару идей из моих смутных воспоминаний о металлургии с Земли и поделиться своими мыслями о будущем всей мастерской.
Ну, и не только об этом.
Её глаза расширились от удивления. Сняв толстые перчатки, она начала рассеянно теребить их в руках, выглядя одновременно и польщённой, и страшно обеспокоенной.
— Вы… вы приглашаете меня на свидание,