Кенджи откинул массивную крышку и увидел сферу размером с надутый воздухом бычий пузырь, на вид сделанную из стекла, что лежала на мягкой подушке. Идеально ровная, на ощупь она была холодной, словно лед. А внутри нее клубилось нечто темное, напоминающее тучу, в которой изредка мелькали алые огоньки. Осторожно взяв шар в руки – несмотря на размер, весом он походил на пушечное ядро, – Кенджи бросился вслед за Тэмо. Однако не успели они добежать до молелен, как позади них послышались громкие крики.
Оглянувшись, Кенджи увидал высокую фигуру, вышедшую из-за угла; полы плаща незнакомца почти волочились по полу, голову его покрывал глубокий капюшон, из-под которого скалилась уродливая маска, а опирался он на тяжелый посох. Следом за ним ступала еще дюжина вооруженных головорезов.
– Итак, – прозвучал холодный голос, пробирающий до мурашек, – вы все же нашли то, что искали. Похвально. Признаюсь, я не ожидал от горстки столь жалких существ подобной прыти…
– Беги. Я задержу их, – бросил Тэмо, вставая между Кенджи и налетчиками.
– …Однако вы не учли кое-что важное – меня. Как бы далеко вы ни продвинулись, сколько бы ни прилагали сил – я всегда буду на шаг впереди, – продолжил незнакомец и приказал: – Убейте их.
Тэмо с яростным воплем вылетел прямо навстречу несущимся к нему убийцам. Взмахнув мечом, он пустил им навстречу поток воздуха. Враги на миг замешкались, пытаясь проморгаться от прилетевшей им в глаза пыли, и Тэмо за это время успел поразить двоих. Коридор наполнил лязг стали. Несмотря на численное превосходство врага, Тэмо бился как лев, но вот один из воинов сумел выгадать момент и вонзить ему в ногу копье.
Вскрикнув от боли, Тэмо упал на одно колено, что едва не стоило ему жизни. Кое-как сумев отразить несколько ударов, он поразил ближайшего чужака прямо в сердце, а потом оглянулся на Кенджи и прокричал:
– Уходи! Живее! Помни слова отца!
Развернувшись, Кенджи бросился прочь, прижимая сферу к груди, словно собственное дитя. Шум драки стихал, а поверхность шара из обжигающе холодной понемногу стала почти теплой, словно бы нагревшись от рук Кенджи. А потом он и вовсе почувствовал идущий от нее жар и слабые толчки, будто нечто, заточенное внутри нее, стремилось выбраться наружу.
Однако думать об этом было некогда. Войдя в вытянутую комнатку молельни, он прикрыл за собой дверь и принялся обшаривать стену за статуей покровителя воинов. Найдя нужный камень, Кенджи, положив свою ношу на пол, вынул его, потянул за рычаг и, обливаясь по́том, кое-как отодвинул в сторону массивную плиту, открыв в стене узкую щель. Пробираясь по темному тоннелю, он вдруг осознал, что все, кого он знал, – отец, Тэмо, мастер Тошу, его подруга Сэнго и многие другие – скорее всего, уже…
Нет, оплакивать мертвых он будет позже. Сейчас он должен думать только об одном – как выполнить последнюю волю отца. Найдя в высоких кустах узкую лодку с одним веслом, Кенджи, оставив шар на песке, принялся спускать ее на воду, как вдруг позади него раздался голос:
– Ты и впрямь думал, что сможешь уйти от меня?
Оглянувшись, Кенджи увидел того самого незнакомца в маске. Тут из темноты кто-то швырнул на землю Тэмо. Ухватив парня за ворот, чужак одним рывком поставил его на колени перед собой. Все внутри Кенджи замерло, когда он увидел брата: на лице его зиял свежий порез, один глаз был прикрыт, а рубаха и холщовые штаны уже успели насквозь пропитаться кровью.
– Неужели ты готов так просто сбежать, оставив всех, кого любишь, погибать? – Кенджи показалось, что чужак насмехается над ним.
– Не… слушай его… – прохрипел Тэмо. – Просто… уходи…
– Он храбро сражался, – произнес незнакомец и чуть встряхнул Тэмо, заставив того умолкнуть и зашипеть от боли. – Многие куда более прославленные воины валялись в моих ногах, умоляя о пощаде. Но этот мальчишка бился до последнего. Впрочем, это не спасет ни его, ни тебя – никого, кто встанет на моем пути.
Взяв в руки сферу, Кенджи сделал шаг назад и взглянул на Тэмо, который лишь прикрыл глаза и медленно кивнул. Дальнейшие события произошли столь быстро, что, казалось, слились в один миг. Резко развернувшись, Тэмо скинул с себя руку чужака, в следующий миг ухитрился выхватить из сапога небольшой кинжал и воткнуть тому под ребра почти по рукоять. Любого другого такой удар как минимум заставил бы согнуться и вскрикнуть от боли, однако незнакомец даже не шелохнулся.
Схватив Тэмо за кисть, он поднял его над землей – легко, словно тот весил не больше пушинки, – и вытянул кинжал, на котором не было ни капли крови, лишь какая-то черная густая жижа, походившая на смолу. Медленно, очень медленно он вонзал клинок в живот Тэмо – ноготь за ногтем, пока тот рычал от боли и дергался, словно жук, пришпиленный булавкой. Вогнав клинок почти наполовину, чужак выпустил руку Тэмо, который рухнул на землю. Незнакомец схватил его за голову, громкий хруст – и подбородок Тэмо лег на спину, тогда как сам он вцепился в Кенджи остекленевшим взглядом.
Небрежно отпихнув от себя тело, словно камушек, попавшийся под ноги, чужак шагнул к Кенджи – и от его затянутых в перчатки ладоней полился зеленый свет, который с каждым мгновением становился все ярче.
Сфера в руках Кенджи раскалилась так сильно, что теперь обжигала пальцы. Он и удерживал-то ее лишь каким-то чудом, так как толчки внутри шара становились все сильнее. Кенджи опустил взгляд, и ему показалось, что из тьмы, клубящейся внутри, на него смотрят два багряных глаза.
Тем временем зеленый свет залил все вокруг, освещая темный берег. А следом что-то ударило прямо в грудь Кенджи. Раздался громкий звон, все его тело пронзила невыносимая боль, и последнее, что он запомнил, перед тем как потерять сознание, – холодная темная вода, сомкнувшая над ним свои смертельные объятия.
* * *
– Тихий Поток, – выдохнул Кенджи название своего родного храма. Место, где он родился и вырос. Дом, который он потерял. Голова его кружилась, во рту пересохло, а язык прилипал к небу.
– Точно! – Жнец щелкнул пальцами. – Та орденская община, члены которой будто бы сумели отыскать и добыть сферу, которая, впрочем, оказалась фальшивкой. Одно из самых моих жестоких разочарований за последнее время. Наряду кое с чем другим. – Последние слова явно были адресованы Йоши, который только поежился и смахнул со лба капли пота. – Уж не знаю, как тебе удалось выжить, но не могу сдержать восхищения. Ты, наверное, единственный на моей памяти