Я моргнула. Кирр тихо захихикал, настораживающе так.
— Лэксар, успокой мое сердце, — выдавила из себя. — А зачем они летят сейчас?
Ари прыснул со смеха. Мириш как-то подозрительно схватился рукой за грудь и обернулся на меня. А всем известно, кто в последнее время у моей мамы и отца в любимчиках ходит.
Я поймала его взгляд.
— Лэксар, — голос Мириша дрогнул. — Говори как есть.
— Ну, брат, на тебя тоже информация пришла. Я заглянул, кто твоя жена. Стал заполнять ее документы на гражданство. Всплыл статус сироты, да еще и место рождения — станция странная, на картах ее координат не было. Я пошел к Эвану. Он показал все теу Розе. Выяснилось, что это даже по меркам Солнечной системы очень страшное место. Ну и было решено, что, цитирую: «Бедная девочка просто не может остаться без свадьбы». В общем, ее уже заочно удочерили, гардероб скупили. Свадебное платье висит в комнате Ками рядом с ее нарядом. Сложнее было добыть размеры, но я справился. Хорошо, что у твоей красавицы Мириш был один привод на Юпитере. Там снимали ее мерки для пошива робы. Сколько там твоя мелкая хулиганка отсидела? — он захохотал.
Ясмин, бедная, стала красная как рак.
— И за что сидела? — раздался осторожный вопросик со стороны диспетчеров. Все та же любопытная особа с басовитым голосом.
Ясмин и вовсе лицо руками закрыла.
Все напряженно ждали ответ.
— Я должен это зачитать, — громогласно объявил Лэксар. — Я такую формулировку впервые вижу, и думаю, второго раза в моей жизни не будет. Так вот, гордитесь, женщины! «Злонамеренное отбитие первичных мужских половых органов до сине-бордового цвета за несанкционированную попытку вступить в интимную связь в общественном месте без на то вслух озвученного желания», — он прочитал это на одном дыхании.
Повисла пауза. Тихие шепотки и осторожное: «Так почему привод оформили, а не наградили?»
— Вот не поверите, у меня возник тот же вопрос, поэтому я направил запрос на Юпитер, — Лэксар откровенно хохотал. — Или пусть дают четкую формулировку, за что назначили 180 часов общественных работ, или снимают привод и выплачивают моральную компенсацию в размере 60 гал на ее счет, номер которого я им любезно предоставил.
Ясмин перестала краснеть и подалась вперед.
— И заплатят? — несмело уточнила.
— Уже, — голос зятя дрожал от смеха. — 120 перевели с просьбой забыть все как страшный сон. В связи с этим у всей семьи к тебе, Ясмин Шори, один вопрос…
— А чьи первичные органы отбила-то? — перебила его диспетчер. — Мне нужно знать, я тоже слетаю и отобью.
И снова смех, на этот раз женский.
Всем было весело, кроме Мириша, тот недовольно сопел. Видимо, злился, что за его жену подленько отомстил Лэксар, а не он.
— Так, все замечательно, но все ведь понимают, что языками лучше не болтать об услышанном, — вмешался в веселье Маэр.
— Конечно, дар орш Свер, мы и о вас никогда никому ни словечко. Вы же нас знаете.
Он фыркнул.
— Ну, я точно знаю, лично каждого при устройстве на работу пробивал, — мило напомнил диспетчерам Лэксар.
— Мы ни-ни, и вам это известно, исдар орш Мрок, и только по тому, что и вам про нас было что рассказать. И мы вам благодарны за молчание.
Хм… Видимо, там тоже скелеты в шкафу имелись. Да и не стал бы Лэксар болтать, если бы женщины не были надежными.
Они тихо отключились.
Ари и Мириш направляли клипер на арендованную нашей семьей посадочную платформу.
— Кстати, Лэксар, — Маэр снова поднял голову. — У нас плюс два пассажира. Нужно оформить.
— Имена? — раздалось в ответ.
Я обернулась и заметила, как испуганно вздрогнул молчавший все это время Отан. Каре крепко схватила его за запястье.
— Семейная пара, Отан и Каре Эште, — Маэр размял шею и откинулся на кресло капитана. Перед ним горела тусклой подсветкой траектория посадочного коридора.
— Угу… — Лэксар забормотал. — Документы хоть какие-нибудь есть? Муж, понятно, хрон. Паспорт спрашивать не стоит. Если и есть, то липа, на коленке нарисованная. А женщина?
Все дружно уставились на Каре, и она покачала головой.
— Нет у них ничего. В чем были, в том и сорвались с нами, — ответил за нее Маэр.
— Ну, нет, так будет, — слышно было, как Лэксар что-то печатает. — С Нумом сам поговорю, он оформит мужчину как носителя крови хронов. Единственное условие — невыездной. Если очень нужно будет, то покидать планету нелегально. Согласны?
Отан закивал. Моргнул и, видимо, сообразив, что его не видят, выдавил из себя:
— Да-а… — Он таким испуганным выглядел в этот момент.
— И бояться меня не нужно. Я полукровка. Стабилен. И логово здесь не устраиваю. Жену успокой…
Услышав замечание, я перевела взгляд на Каре. Она сидела побелевшая и, кажется, не дышала.
— Так, имена я внес. Пока оформляю документы, будут числиться как наши дальние родственники. Поживете пока у… — он выдержал паузу. — Хм…
— Даген сдает комнату, — не отрываясь от пульта, пришел ему на помощь Ари. — Можно и в долг договориться. Братец будет не против. Ему просто одному скучно. Мы с Риме по вахтам мотаемся, а он невыездной.
— Ну, все, проблема решена, — Лэксар снова громко чем-то щелкнул. — Счастливого прибытия. Побежал я к остальным… Встретимся через несколько минут.
— Что? — хором прокричали и я, и Маэр, и Мириш…
Да поздно. Связь оборвалась.
* * *
Я стояла в ожидании, пока откроется внешний люк, и откровенно пряталась за Маэра.
Нет, трусихой не была, но что-то настроение Лэксара мне совсем не понравилось. Неудивительно, что рядом обнаружила и Ясмин.
Та и вовсе готова была заползти обратно в каюту Мириша и не покидать ее до конца своих дней. За нами на магнитной доске скрывалась Белла. Но тут понятно — знала, что за красивые сказки о безопасных гонках ей прилетит от дяди, то есть моего папы. А тот в гневе весьма тяжел. Каре и Отан и вовсе из соседнего отсека выглядывали, наверное, опасались, что у нас здесь все же логово.
В общем, смелыми были лишь Маэр, Кирр, Мириш и Ари.
Они и стояли на выходе.
Тяжелые металлические створки разошлись и замерли. Я осторожно выглянула из-за спины Маэра и невольно икнула. Там стояла вся семья, вот прямо вся! И все они дожидались нас.
— Ой ей, — выдохнула Белла, приподнявшись на доске. — Хорошо, что это по твою душу, Ками.
— И по твою, сестренка, — я фыркнула.
— Ну, прибыли, — Маэр обернулся на нас. — На выход.
Он явно веселился.
— Что ты