* * *
Сам не заметил, как задремал прямо на улице, прислонившись к стене клиники. Из забытья меня выдернула трель телефона. Номер врача на экране. В этот момент сердце, кажется, перестало биться. Неужели? Взглянул на часы – почти рассвет. Всю ночь шла операция.
Никогда ещё мне не было так страшно. Страшнее, чем перед любыми переговорами, любыми сделками, любыми испытаниями, с которыми приходилось сталкиваться в жизни. Страх за сына сковал всё тело. Но я должен быть сильным.
Сделав глубокий вдох, скрестил пальцы и ответил на звонок. Затаил дыхание.
– Руслан Валерьевич! – голос врача, что обратился ко мне на английском, звучал бодро. – Всё прошло хорошо! Операция завершилась успешно, маленький пациент стабилен, показатели в норме.
Я не смог сдержать слёз. Закрыл лицо ладонью, беззвучно разрыдался. Руки тряслись, но губы уже расплывались в улыбке облегчения и радости.
Мы справились.
Антошка справился.
Врач ещё что-то говорил о том, что несколько дней сын будет под наблюдением, что увидеть его, скорее всего, получится через три дня. Я поблагодарил доктора и повесил трубку.
Постоял ещё немного на улице, встречая рассвет, приходя в себя и вдыхая утреннюю прохладу. А потом направился в палату к Поле. Теперь ей тоже можно сообщить эту радостную новость.
Тихонько вхожу в палату. Мои любимые девочки спят, прижавшись друг к другу. Поля лежит на боку, обнимая Анечку. Стараюсь не шуметь. Скидываю пиджак, осторожно присаживаюсь на край кровати. Ложусь рядом, обнимаю Полину сзади. Целую легонько в висок. Сам прикрываю глаза, чувствуя, как меня наконец-то отпускает напряжение. Незаметно для себя проваливаюсь в сон.
Просыпаюсь от веселого агуканья Анюты. Поля как раз переодевает её, напевая что-то ласковое. Малышка улыбается, активно двигает ручками и ножками. А я ощущаю небывалый прилив сил и бодрости. Как будто открылось второе дыхание.
– Привет, – шепчу, встречаясь глазами с Полиной. – Ты такая красивая. Нереальная просто…
Она удивленно смотрит на меня, а потом смеётся:
– Гурской, ты как сюда попал вообще? Ты же вроде по делам умчался.
– Дела подождут, – отвечаю, улыбаясь. – Я соскучился. Безумно.
– Ты какой-то странный, – Поля прищуривается, разглядывая меня. – Глаза горят, улыбка до ушей. Что-то задумал?
– Ничего я не задумал. Просто рад вас видеть. Тебя и Анютку.
Поля качает головой и протягивает дочке погремушку. Та сначала весело трясет ей, а потом случайно кидает в меня.
Игрушка прилетает точно в лоб. Мы смеемся. Подползаю ближе к Анечке, беру её на руки, начинаю щекотать пухлый животик. Малышка весело хохочет, извиваясь в моих руках.
– Ладно, раз ты здесь, пойду я в душ схожу, – говорит Полина, поднимаясь. – Присмотришь?
– Само собой. Мы тут поиграем, пообщаемся. Да, солнышко? – чмокаю дочку в нос, отчего она снова заливается смехом.
Поля берет с кресла чистую одежду. В её руках мелькают красные кружевные трусики, и я сглатываю. Но вот она уже скрывается за дверью ванной.
Мы с Анюткой остаемся вдвоём, и я начинаю рассказывать ей сказку. Сказку о принце, который был высокомерным и тщеславным, пока не встретил Золушку и не потерял от неё голову… С тех пор всё изменилось!
Рассказываю о нас с Полей, о нашей истории, добавляя красок и волшебства. Анечка внимательно слушает, сосредоточенно хмуря бровки и продолжая размахивать ручками.
В какой-то момент я чувствую, как меня обнимают сзади. Поворачиваю голову и вижу Полину. Она уже вышла из душа и, похоже, слышала мой рассказ.
Смущенно улыбнувшись, она садится рядом на кровать, прижимается ко мне. Чувствую, как её начинает потряхивать.
Разворачиваюсь к ней, обнимаю крепче.
– Эй, ты чего? Только не надо раскисать…
Поля пахнет свежестью и цветами. У неё ещё влажные после душа волосы. Кофта застегнута не до конца, и в вырезе я замечаю ложбинку между сочных грудей.
На мгновение теряю нить мыслей. Осторожно приподнимаю её лицо за подбородок. Не могу оторвать взгляд от чуть приоткрытых манящих губ…
– Я люблю тебя, – шепчу, едва касаясь пальцами нижней губы. – Всегда любил. И всегда буду любить. Только тебя.
Поля замирает в моих руках. Смотрит своими огромными глазами, в которых плещется непередаваемая нежность пополам с неверием.
– Прости меня. За всё, – продолжаю я, притягивая ещё ближе. – Больше никогда не позволю никому встать между нами. Обещаю.
– Руслан, я…
Не даю ей договорить. Преодолеваю оставшееся расстояние между нашими лицами и накрываю её губы своими.
Я целую её так, словно от этого зависит моя жизнь. Целую жадно, страстно, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства. Всю любовь, всю истосковавшуюся нежность, все невысказанные слова.
Несколько мгновений Полина не шевелится, а потом её губы приоткрываются навстречу моим.
Она отвечает на поцелуй с не меньшим жаром. Зарывается пальцами в мои волосы на затылке, прижимается всем телом.
С её губ срывается тихий стон, от которого по моему телу пробегает электрический разряд.
Углубляю поцелуй, скольжу языком в её рот. Руки опускаются на талию, прижимают ещё крепче. Наше дыхание учащается, сердца колотятся как сумасшедшие.
Целую ее так, будто нет в мире ничего важнее. Целую, забывая обо всем. Будто растворяюсь в ней, в её запахе, в её вкусе, в ощущении её тела рядом с моим.
Внезапно раздается возмущенное "Агу!" Мы отрываемся друг от друга и смотрим на Анюту. Она сердито сопит, недовольная тем, что родители переключили внимание друг на друга.
Мы смеемся, и я чмокаю дочку в носик. Затем снова поворачиваюсь к Поле.
– Прости, – повторяю я, обхватывая ладонями ее лицо. – Я был идиотом. Но теперь все будет по-другому. Теперь у нас есть мы. Наша семья.
Какие бы испытания ни ждали нас впереди, мы справимся. Вместе мы справимся со всем. Потому что нас связывает любовь. А она сильнее всего на свете.
* * *
Только что мы с Полей целовались так, словно в мире больше ничего не существует.
– Пойдем навестим Антошу, – просит Полина, пытаясь подняться. – Вместе.
Я мягко удерживаю её за руку, не давая встать. Она вопросительно смотрит на меня.
– Подожди, – произношу я, усаживая её обратно рядом с собой. – Есть кое-что, что ты должна знать.
– Что? Что-то случилось? – голос начинает дрожать.
– Нет-нет, всё хорошо, – спешу успокоить, поглаживая по спине. – Просто… Операцию Антону уже сделали. Ночью.
– Что?! – Полина вскакивает, на ее глаза наворачиваются слезы. – Как? Почему ты мне не сказал?
– Тише, – я снова обнимаю её, прижимаю к себе. – Я не хотел, чтобы ты места себе не находила от волнения всю ночь. Побоялся, что ты с ума сойдешь от переживаний. Поэтому