Быстро пересчитал. Семь штук. Размером примерно с первого гигантского волка, что я задушил у входа в Берлогу в ночь встречи со Звездным. В их стремительных, мощных движениях читалась не просто звериная ярость, а холодный, хищный расчет.
В духовном зрении их тела горели алым свечением Духа, приблизительно как у человека на средней стадии Вен, а у нескольких, что бежали сзади, — на поздней. Не верхушка пищевой цепи, но серьезная угроза. В том числе и для дружинников постоялого двора, среди которых поздних стадий не было.
Внизу во дворе с грохотом распахнулась дверь главного, самого большого дома. Из нее, как медведь из берлоги, вывалился хозяин. Он был в одной длинной, до пят ночной рубахе, заляпанной чем-то темным, но в руках у него тускло поблескивал не просто топор, а мощный двуручный бердыш с длинным изогнутым лезвием.
Он сам находился на начальной стадии Вен и по тому, как держал свое оружие, можно было догадаться, что это не просто трактирщик или содержатель постоялого двора. Правда, огромное пузо недвусмысленно намекало, что, если у него и была какая-то специфичная предыстория, она явно осталась далеко в прошлом.
— Всем постояльцам, внимание! — рявкнул он громовым, перекрывающим шум голосом. — На двор бежит стая Зверей! Моя дружина держит оборону! Но полной безопасности не гарантирую! Если ворота проломят — отбиваемся всем миром, кто может держать оружие! Кто готов драться и может — выходите сейчас! Защитникам ночлег задарма и чарка наградная!
Его слова еще висели в морозном, колючем воздухе, а я уже развернулся и начал спускаться с лестницы обратно во двор. Решение пришло само. Не собираюсь отсиживаться. Мне нужно испытать колун по-настоящему.
Не на костяной кукле. Не в воображении. А на живом противнике, на том, что дышит, двигается и хочет тебя разорвать. И за этим стоял еще один расчет: проявить себя перед отрядом, перед этими людьми. Не словами, а делом.
Я двинулся к уже собиравшейся у главного входа вокруг хозяина небольшой группе людей, желавших принять участие в обороне постоялого двора. Хозяин увидел меня, и его густые, рыжие брови поползли вверх к волосам, а лицо выразило полное недоумение.
— Ты куда, пацан? — зарычал он, делая шаг навстречу. Его бердыш был опущен, но рука на древке сжалась. — Оглох, что ли? В здание! Быстро! Игрушки свои убери, не мешай!
Он махнул свободной рукой в сторону моего колуна, торчащего за спиной. Его лицо исказилось смесью раздражения, усталости, но при этом и искреннего, почти отеческого беспокойства.
Я ничего не ответил. Просто продолжил идти, вскоре присоединившись к группе добровольцев. Хозяин хотел сказать мне еще что-то, но тут из нашего барака быстрым, организованным потоком высыпало несколько человек — люди со стороны Червина.
Григорий, Сева и еще двое бойцов подошли быстро, без суеты, и встали чуть сзади и сбоку от меня, образовав плотную, немую стену. Их руки были на рукоятях оружия.
— Ты с кем так разговариваешь? — спросил Григорий тихо.
Сева подхватил:
— Это Александр Червин. Сын нашего главы. И если он вышел — значит, будет драться. И мы будем драться с ним.
Хозяин замер. Его взгляд метнулся от моего спокойного лица к суровым, непроницаемым физиономиям бойцов за моей спиной. Ситуация перевернулась в мгновение ока. Он стушевался, его огромная, бородатая голова слегка опустилась, плечи подались вперед.
— Прошу прощения… — выдохнул он, и в его хриплом голосе появилась вынужденная, почти официальная вежливость. — Значит, вы… хотите помочь отогнать этих тварей?
Медленно перевел взгляд с него на ту часть частокола, из-за которой все громче раздавался волчий вой. Потом посмотрел на стоящих сзади бойцов Червина. Марк, Кузьмич и еще двое из «моих» стояли у барака, ожидая моих слов. Бойцов со стороны Ратникова видно не было.
— Нет, — сказал я ясно, громко, чтобы слышали и дружинники, и наши, и, возможно, даже те, кто притаился за дверями бараков, — отгонять не хочу. Я хочу их убить. Всех! Готовьтесь к бою!
Спустя несколько секунд первый волк добрался до частокола. Он не пытался перепрыгнуть почти шестиметровую стену. Это было перебором даже для усиленного Духом тела Зверя, ведь помимо огромной силы он также был и куда крупнее и тяжелее обычных волков. Вместо этого он взял стену на таран.
Звук был оглушительным и гулким, как от удара бревна о бревно. Частокол содрогнулся, заскрипел. Бревна, скрепленные сыромятными ремнями, прогнулись, издали треск, но выдержали. Волк отскочил, приземлился на все четыре лапы и тут же приготовился к новому прыжку.
Марк пристально смотрел на меня. В его глазах не было страха, но была явная, тяжелая неохота. Рисковать своими людьми, расходовать силы и иметь не иллюзорный шанс получить ранения ради чужого постоялого двора — этого не было в задачах экспедиции.
Но помимо основной задачи у него наверняка была еще и дополнительная, лично от Червина: мое продвижение. А потому после секундного размышления он кивнул — коротко, почти незаметно.
— Слышали⁈ — его голос прорубился сквозь суматоху. — Всем вооружиться и на стены! Кузьмич, Клим, останьтесь внизу на случай прорыва ворот! Быстро, мать вашу!
Бойцы бросились к ближайшим лестницам.
Дружинники, вооруженные в основном длинными, но легкими пиками, тыкали вниз в налетающих на частокол волков, пытаясь попасть в уязвимые места. Но звери были быстры и осторожны. Они отскакивали от ударов, перебегали вдоль частокола, ища слабое место, стык бревен или участок, где защитников было меньше.
Я тоже попробовал, стоя на настиле рядом с молодым дружинником. Занес колун и рубанул вниз, перегнувшись через край стены, достав почти на два метра вниз, метясь в серую спину волка, который прыгал на стену прямо подо мной.
Но дистанция и положение были неудобными, я едва не потерял равновесие. А без переваливания через стену я не мог достать топором волков, они не прыгали настолько высоко.
Колун с глухим стуком врезался в бревно, оставив на нем глубокую, свежую зарубку, щепа отлетела в сторону. А волк был уже в двух шагах дальше, даже не заметив удара.
Я мог бы взять пику, как и остальные, но с пиками это, по сути, была бессмысленная, изматывающая игра в догонялки. Волки видели, где именно стояли люди. Они начинали свой разбег там, где стена была пуста. Но когда дружинники и наши бойцы с криками и проклятиями подбегали вдоль настила к месту атаки, звери тут же отскакивали и переносили удар на другой участок.
Пики царапали шкуры, иногда вызывая яростный, болезненный вой, но смертельных или хотя