– Что случилось, щенок? – ухмыляется она. – Не можешь с этим справиться?
Ее враждебность только усиливает во мне желание оттрахать ее хорошенько, и я отпускаю затылок Эвелины, скользя пальцами по ее изящному подбородку. Наклонившись, я слегка притягиваю ее лицо к своему, чтобы оставить нежный поцелуй на ее губах. Мои руки опускаются ниже, хватая ее подмышками за бока.
Я поднимаю ее – она почти ничего не весит и с легкостью взлетает в мои объятия. Развернувшись, я укладываю ее на большой пень, на котором обычно вырезаю свои деревянные поделки.
– Черт, Ник, тут мокро! – вскрикивает она.
Я ухмыляюсь, мои руки скользят по внутренней стороне ее бедер под юбкой, заставляя ее раздвинуть ноги. Сдвинув в сторону трусики, я провожу кончиками пальцев по половым губам.
– О, действительно мокро, – усмехаюсь я.
– Ну вот, ты все испортил, – усмехается она.
Моя улыбка становится шире, счастливое тепло разливается по моей груди, когда я наклоняюсь, прижимаясь к ней всем телом.
– Ты же это любишь.
Она поднимает руку и гладит меня по щеке, наши взгляды притягиваются, словно магниты.
– Я люблю тебя.
Игривое настроение покидает меня, и на смену ему приходит что-то более серьезное. Моя грудь прижимается к ее груди, наши губы едва не соприкасаются, мы дышим одним воздухом, и мой член нацеливается на ее киску.
Я планировал не торопить события, вылизывая сладкое влагалище Эвелины, чтобы сполна насладиться ее вкусом, но внезапно меня пронзает непреодолимое желание войти в нее, слиться с ней воедино. Я подаюсь бедрами вперед, и головка члена проскальзывает внутрь.
Она стонет и отпускает мой подбородок, но тут же хватается за мой затылок, царапая ногтями кожу.
– «Кто бы ты ни был, – шепчу я ей в губы, – я руку тебе на плечо возлагаю, чтобы ты стал моей песней. И я тихо шепчу тебе на ухо: “Многих женщин я любил, но тебя я люблю больше всех”»[23].
Устремляясь вперед, я вхожу в нее до упора, и произнесенные шепотом слова Уолта Уитмена повисают в воздухе, в то время как меня переполняет удовлетворение от того, что я нахожусь внутри нее.
Она снова стонет, ее голова откидывается назад, ударившись о дерево, и я тут же принимаюсь двигаться в жестком ритме.
Моя красотка никогда не отличалась склонностью к нежности.
Она широко раскидывает бедра, обхватив меня одной ногой за талию, и я чувствую, как ее ступня прижимается к моей заднице, сильнее притягивая меня к ней.
Я трахаю Эвелину, крепко сжимая ее бедра, удовольствие пронизывает меня с ног до головы, и каждая клеточка моего тела поет в эйфории.
Я и так уже на грани и знаю, что долго не продержусь. Это слишком головокружительно. Она головокружительная.
– Черт, красотка, я хочу, чтобы ты кончила.
Эвелина смотрит на меня своими затянутыми поволокой глазами, а затем обхватывает мой затылок другой рукой, сплетая пальцы у меня на шее. Затем она начинает двигать бедрами в унисон со мной, насаживаясь на член, когда я вхожу в нее ритмичными толчками.
Ощущение того, как ее тугое влагалище сжимается вокруг меня – невыносимо, и я наклоняюсь к ее рту, прикусывая зубами за губу в попытке отсрочить оргазм.
Я чувствую, как напрягаются ее мышцы, и наши языки сплетаются в страстном поцелуе. Эвелина задыхается, а затем ее киска сокращается, и она окатывает мой член своим оргазмом.
Мои глаза закатываются, но не успеваю я кончить, как она отталкивает меня, и член выскальзывает из киски, подпрыгивая на холодном воздухе. И вот она вновь стоит передо мной, на коленях, глаза у нее безумные, а щеки розовеют.
Я задерживаю дыхание, ошеломленный тем, как сногсшибательно она выглядит, стоя на коленях, раскрасневшаяся после оргазма. Не успеваю я произнести хоть слово, как она высовывает язык, и я замираю, наблюдая, как она облизывает член по всей длине.
Мои яйца напрягаются.
– Черт возьми, Эвелина.
Ее губы обхватывают член, она заглатывает меня целиком, и это зрелище в сочетании с жаром ее рта делает свое дело. Мое тело напрягается, и я взрываюсь, выплескивая сперму ей в горло.
Я не свожу с нее глаз, наблюдая за тем, как ее горло вздрагивает в такт каждому толчку сокращающегося члена – это так порочно и сладостно, что я чуть не падаю в обморок от удовольствия.
Проделывая со мной такие вещи, она как будто разрушает и воссоздает меня заново, чтобы я жил и дышал только ради нее.
Я подчиняюсь, потому что, пока мы вместе, мне не нужно ничего другого. Отдавая Эвелине контроль, когда ей это необходимо, я не чувствую себя слабым. Наоборот, это заставляет меня чувствовать себя в большей степени мужчиной.
Ее кормильцем.
Ее защитником.
Это интуитивный тип отношений, которого у меня больше ни с кем не было.
Она моя родственная душа, моя вторая половинка, и я сделаю для нее все, что угодно.
Широко улыбаясь, она вытирает уголки губ и засовывает член обратно в мои штаны, прежде чем встать и стряхнуть мусор со своей юбки.
Протянув руку, я хватаю ее и притягиваю к себе, а затем приподнимаю за бедра, и она обхватывает меня ногами за талию.
Мы прижимаемся друг к другу носами.
– Ты самое прекрасное из воплощений хаоса, Эвелина Уэстерли Вудсворт.
– А ты – идеальное воплощение покоя, – шепчет она в ответ. – Пойдем домой.
Я киваю, но лишь крепче сжимаю ее бедра, решив, что отнесу ее обратно на руках.
Коттедж в лесу это наше жилище, но нет лучше места на свете, чем дом.
И мой дом – Эвелина.
Благодарности
Моему мужу Майку – спасибо тебе за все, что ты для меня делаешь. Я тебя люблю.
Моему лучшему другу Сэву Р. Миллеру – спасибо за копченые колбаски. Я люблю тебя и не хотела бы заниматься тем, чем занимаюсь, без тебя.
Спасибо моей команде: моему персональному ассистенту Никки, дизайнеру обложек Кэт, моему редактору Кристе и остальным членам семьи «Блум Букс». Спасибо вам за то, что вносите в мою жизнь порядок, делаете мои тексты лучше и подталкиваете меня к постоянному росту.
Спасибо участникам сообщества McIncult – за то, что вы столь преданно меня поддерживаете и любите мои тексты. Все это стало возможным