Помолчали, принялись за еду. Не знаю, как чувствовала себя Эрен, но у меня желудок буквально прилипал к позвоночнику, а кислотное по своей природе вино делало только хуже.
Говорили мы до глубокой ночи. Я рассказывал о своей юности и школе, о службе в армии и устройстве моего родного мира. Эрен многого не понимала, во многое не могла поверить, но слушала меня внимательно, не перебивая и лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Конечно же, поразило мою жену всеобщее изобилие и доступность многих крайне дорогих вещей, например, металла, тканей, низкая стоимость самой простой еды. Мы лежали на узком топчане, который принесли для нас слуги, обнявшись и, глядя в потолок шатра говорили, говорили без конца, лишь время от времени промачивая горло вином.
В итоге моя жена стала тоже понемногу рассказывать о своем прошлом, подгадывая моменты, когда я уставал без конца трещать или когда она понимала, что мой рассказ слишком затянулся или ушел в такие дебри, что она вовсе перестала что-либо понимать.
Первая жизнь, полная лишений и рабского труда, существование на правах прислуги. Вторая… Этот рассказ был самым тяжелым. Когда Эрен стала говорить о своем первом перерождении, девушка буквально вцепилась ногтями в мою грудь, словно я мог убежать, узнав правду. Но выслушав рассказ своей супруги, я сделал только то, что должен был — покрепче обнял Эрен и поцеловал ее в макушку.
— То есть, ты хочешь сказать, что являясь женщиной довольно просвещенной, наша первая брачная ночь прошла так, как прошла… — начал я.
Эрен вспыхнула, даже ударила меня кулаком в грудь, но несильно, скорее, просто чтобы показать свое недовольство.
— Даже не напоминай! Сам-то что? Отказался от меня, словно я была какой-то порченной! А я просто боялась тебя оскорбить или вызвать твое недовольство! Сделал бы дело, как все нормальные мужчины и не было бы того полугода терзаний, когда я вздрагивала от одной мысли, что наш обман раскроется! И вообще, как я могла даже подумать, что ты окажешься таким, какой ты есть⁈ Вспомни!
— Ты замирала и смотрела строго под ноги, едва я входил в комнату, — выдохнул я. — Так что я решил, что стоит действовать постепенно…
— Ну конечно замирала! Огромный наемник с руками по локоть в крови, который может зашибить меня одним ударом! — продолжила возмущаться жена. — Еще и этот твой черный доспех. И проклятый шлем!
— А что не так с моим шлемом? — удивился я.
— Да ты только что не спал в нем! — вспыхнула Эрен. — А за шлемом не видно лица и глаз!
— Это была привычка старого Виктора, — я попытался пожать плечами, но лежа это было сделать тяжело. — Вроде, я от нее избавился.
— И слава Алдиру, что избавился… — пробубнела Эрен, утыкаясь носом мне в грудь. — Я ненавидела этот проклятый шлем. Ничего не видно, ничего не понятно… О чем ты думаешь, куда ты смотришь, как мне себя вести…
— Я же не давал поводов так меня бояться, — удивился я. — Даже голоса не повышал, да и нет у меня такой привычки.
Эрен не ответила. Мне тяжело было осознать страхи своей супруги. Это сейчас, прижимаясь ко мне и вываливая друг на друга вагоны правды, мы были как никогда близки. А что она чувствовала тогда? Сначала я считал Эрен просто немного неуверенной в себе девушкой, но теперь, слушая историю ее многочисленных перерождений, я понимал, что раны моей жены оказались намного глубже, чем я вообще мог вообразить. В жизни простолюдинкой, путешественницей и экономкой у брата Марко не было ничего примечательного, а историю о том, как моя жена расправилась с семейством Фиано, она уложила буквально в несколько минут. Тогда же мне стала понятна холодная решимость, с которой моя супруга приняла то, что я буквально казнил ее родного отца, о смерти которого мы после даже не вспоминали. Ведь граф Фиано умер для нее еще десятилетия назад, в той далекой, уже прожитой жизни.
Дальнейший рассказ Эрен лишь подтвердил мои догадки о том, что ей пришлось нелегко. Девять жизней, в общей сложности почти сотня лет и все они — пронизаны бесправием и неспособностью постоять за себя.
Храм стал пристанищем для нее, опорой и защитой от внешнего мира, но даже в рядах служителей Алдира моей жене постоянно следовало быть начеку. Чтобы не потерять свое положение, свободу передвижений и исследований.
— Подожди, — перебил я супругу, хотя мои глаза уже слипались от усталости. — Так значит наш Петер, это будущий глава культа? Всего Храма?
— Да, — тихо подтвердила Эрен. — И один из самых могущественных жрецов за последние поколения так точно… Он мог исцелять своим благословением целые площади…
— И ты выдернула столь важного для истории человека из его жизни и пригласила сюда, на север? — я не верил своим ушам.
Я бы просто побоялся делать нечто подобное, зная об эффекте бабочки. Но Эрен ответила твердо и уверенно.
— Херцкальту нужен был жрец, а Петер в юности все равно лоботрясничал по его же рассказам. Да и эта жизнь идет совершенно иначе, Виктор. Твое появление, засуха, этот черный мор, о котором я никогда не слышала, колдун сказал, что…
— Какой колдун? — встрепенулся я.
Сон как рукой сняло.
— Какой колдун? — я повторил свой вопрос, приподнявшись на локте.
Эрен замерла, глядя в одну точку. Жена сжалась, словно пыталась стать меньше, а на ее щеках я увидел стыдливый румянец.
— Господин Фарнир… — начала моя жена. — Я же говорила, что он из Сорога.
— Говорила, — кивнул я.
— Так вот, он колдун из сорогской башни магов.
— А вот это как-то к слову не пришлось, — едко заметил я. — Он знает?
Эрен опять спрятала глаза.
— О тебе нет, — ответила моя жена. — А обо мне… Когда ты поехал на обход, я все ему рассказала. Просто не могла не рассказать. Виктор, послушай!
Я встал на ноги и прошелся по шатру. В голосе Эрен чувствовалась тревога, я явно видел, как нервничает моя жена, ведь эту ситуацию можно было расценить как предательство. Она рассказала правду какому-то иностранцу, но так и не смогла сперва довериться мне. Будь на моем