Из кухни вышла горничная, неся «Кровавую Мэри» со стеблями сельдерея. Джессика О’Нил не спрашивала, хочет ли он коктейль, но предположила это. Был уже почти полдень — самое время для легкого коктейльчика, если вы из тех, кто пьёт весь день. Водки налили совсем немного, и Коломбо сделал два глотка, прежде чем понял, что пьёт не просто томатный сок.
— Прошло тридцать лет с тех пор, как были сделаны эти снимки, — сказал он. — И только один снят спереди. Качество у них всё равно не ахти. Неужели он не рассчитывал ни на что другое?
— На свою огромную компьютерную библиотеку, — ответила она.
— Да. Но если вы собираетесь искать в библиотеке, компьютерной или любой другой, нужно же с чего-то начать. С имени, так ведь?
— Или с описания, — добавила она.
— Верно. Но посмотрите на этих парней. Как бы вы начали их описывать, чтобы отличить от любых других двух парней? Один высокий и темноволосый. Другой коротышка и светлый. Отличное описание!
— Извините, лейтенант, — сказала Джессика О’Нил. — Боюсь, я больше ничем не могу помочь. Это действительно не моя область.
— Да. Ну, мэ… Джесси. Мне правда пора. Спасибо за уделённое время и напиток. Успели что-нибудь набросать?
Она развернула блокнот и показала ему рисунок. Сходство, переданное быстрыми, ловкими штрихами, было идеальным: взлохмаченные волосы, морщинки-смешинки вокруг глаз, улыбка, которая умудрялась оставаться улыбкой, даже когда уголки рта опущены вниз, воротник и лацканы плаща. Она скромно улыбнулась, а Коломбо расплылся в широкой улыбке.
— Ого! Это потрясающе! У вас настоящий талант. Как бы я хотел, чтобы миссис Коломбо это увидела.
— Когда я попробую написать с него картину, я пришлю её вам, — пообещала Джессика О’Нил.
— Буду признателен.
— Жаль, что я не смогла помочь вам.
— Вообще-то… вообще-то вы помогли больше, чем думаете, — улыбнулся Коломбо. — Вы только что подкинули мне, возможно, гениальную идею, и я вам весьма обязан.
3
Он встретился с художницей Дианой Уильямс в её студии на верхнем этаже большого старого кирпичного дома. Часть крыши была заменена наклонным застеклённым люком, дающим комнате тот самый северный свет, который художники считают лучшим для работы.
Миссис Уильямс было за пятьдесят. Волосы у неё были стального цвета. Оправа очков — тоже серая. Это была широкоплечая, крепкая на вид женщина, одетая в белую футболку и синие джинсы. Она была босиком. На подиуме прямо под потоком солнечного света стояла обнажённая девочка-подросток. Она позировала для картины, над которой работала миссис Уильямс, и продолжала держать позу, так как художница не отрывалась от мольберта.
— Коломбо, я скорее выпью средство для прочистки труб, чем съем миску того жуткого огненного чили, которое ты почему-то считаешь деликатесом. Если полиция Лос-Анджелеса слишком скупа, чтобы купить даме сэндвич с тунцом в закусочной…
— Миссис Уильямс, я с радостью куплю вам сэндвич с тунцом.
— И полбутылки шампанского, — добавила она.
— Ну…
Диана Уильямс хлопнула Коломбо по руке и рассмеялась.
— Чего ты хочешь на халяву в этот раз? — спросила она.
— Не совсем на халяву, — ответил он. — У вас будет шанс помочь раскрыть одно из действительно великих преступлений века.
— Только если мне не придётся быть свидетелем, — предупредила она.
— Обещаю, — ухмыльнулся Коломбо.
— Ну, тогда выкладывай.
Он достал из конверта улучшенную на компьютере фотографию двух мужчин на Травяном холме. Коломбо протянул ей фото, и она с минуту разглядывала снимок.
— Перерыв, Сесилия, — скомандовала миссис Уильямс. — И не волнуйся. Этот парень не бродяга. Он коп.
Девушка сошла с подиума и накинула халат. Художница продолжала хмуриться, глядя на свой холст и внося крошечные правки.
— Полагаю, дело в том, что ты хочешь узнать, как эти парни выглядят на самом деле, — сказала она Коломбо.
— Больше того, — ответил он. — Я бы хотел увидеть, как они выглядели тогда, всё верно. Но это было тридцать лет назад. Мне нужно знать, как они могут выглядеть сейчас.
— Это будет гадание на кофейной гуще, — ответила миссис Уильямс.
— В прошлый раз, когда вы делали это для меня, вы не гадали. Вы знаете всё о человеческих лицах, включая то, как они с годами меняются.
Миссис Уильямс нахмурилась, глядя на фотографию.
— У этого парня винтовка. В кого он стрелял?
— Возможно, в Джона Ф. Кеннеди, — сказал Коломбо.
— Ты серьёзно?
Он кивнул.
— Боже, ради разговора об этом я готова даже съесть миску твоего чили. Сесилия! У нас обеденный перерыв. Увидимся в начале второго, окей?
4
— Ценю, что вы уделили время, мистер Белл, — сказал Коломбо. — Мне кажется, я отнимаю его слишком много.
Они находились на парковке пляжного клуба «Топанга». Коломбо позвонил туда в надежде застать Белла, и тот оказался на месте. Он встретил Коломбо на парковке, объяснив, что внутри встречается с деловыми партнёрами и ему было бы немного неловко, если бы они узнали, что он всё ещё беседует с детективом, расследующим убийство Друри.
— Можете располагать моим временем, когда захотите, лейтенант Коломбо. Надеюсь, вы понимаете, почему мы встречаемся здесь. Я пытаюсь убедить кое-кого вложить деньги в мой небольшой проект, и я… Ну, ребята они несколько наивные и могут не понять, что я не под подозрением или что-то в этом роде.
— Прекрасно понимаю, сэр. Правда. Я не хочу ставить вас в неловкое положение. Э-э… если кто спросит меня, я с радостью скажу им, что вы не подозреваемый.
— Отлично. Почему бы нам не присесть в мою машину? Там немного просторнее.
— Верно. Моя машина очень эффективна. Места ровно столько, чтобы двое сидели с комфортом. Но верх я больше не опускаю. Слишком велик риск порвать его. Если сядем в вашу, получим и солнце, и ветерок.
Они подошли к сделанному на заказ серебристо-серому «Кадиллаку» Белла.
— Надо же, отличная машина! Знаете, у меня тоже обивка из натуральной кожи. Миссис Коломбо чистит её седельным мылом. Вы когда-нибудь использовали седельное мыло для своей, сэр?
— Полагаю, те, кто за ней ухаживает, его используют. Какой-то очиститель для кожи и кондиционер.
— Седельное мыло — это лучшая вещь, сэр. Поверьте мне. У меня машина уже давно.
— Я запомню, лейтенант. Так что я могу сегодня для вас сделать?
Они