Быстрый удивленный взгляд гронца выдал его.
– Что, прокололось МРОБ? Не заметили подмены? Еще скажи мне, что вы не следили за мной.
– Сергей, ты прав, здесь что-то не то, не могла служба охраны проглядеть такое. И это меня очень беспокоит.
– Ладно, разберетесь. Ты мне лучше расскажи про Гелию, кто она, откуда узнала про меня и зачем я ей нужен?
После рассказов Глемаса Сергей во всем начал видеть скрытый смысл.
– С этой девушкой до твоего сообщения было все просто, теперь я уже в этом сомневаюсь, – Глемас на минуту задумался. – Хотя есть, вроде бы, и простое объяснение её интереса к тебе. Ладно, будем разбираться.
Больше не отвлекаясь, он рассказал о принцессе. Ничего нового, кроме того, что она также оказалась отпрыском богатейшего семейства и состояла в кровном родстве с Императором. Однако эта семья, наоборот, ни в какую политику не лезла, жила спокойно на своей родной планете-океане Борриару. Родители отвязной красавицы были на удивление старомодны и консервативны, Гронберг даже сравнил их со своими родителями. Даже в отношении продолжения рода они придерживались устаревших взглядов – у Гелии было еще две сестры и пять братьев. Все они были уже взрослыми, прошли свое боевое крещение на какой-нибудь малой войне и служили в разных ведомствах.
Гелу ожидала та же обычная судьба, для решения о направлении на войну она и была отправлена в столицу. Однако тут все переменилось: принцесса не торопилась отправляться в Пограничные Миры, как было предписано, а начала вести разгульную жизнь на Цессии. Она была последней в семье и любимицей родителей, так что в средствах отказа не имела. Не пройдя инициацию в бою, она так и считалась несовершеннолетней, хотя её это нисколько не беспокоило. Но, как и вся остальная семья, в политику она замешана не была. В последнее время в её веселой компании появился Гигрей Стванс и столица наполнилась слухами о скорой свадьбе.
Как она могла узнать о существовании Сергея Кротова, вплоть до того, что захотела с ним увидеться таким экстравагантным способом, было два варианта: либо она узнала все от своей бывшей подруги, в свое время Гелия и Алгала Блиц Голиеконе были очень дружны, но, после прохождения Алгатской принцессой инициации, пути подруг разошлись; либо это было чьим-то заданием.
– Будем надеяться, что это Алгала нарассказывала Гелии героических историй о тебе, чем самым так заинтересовала её, но и второй вариант сбрасывать со счетов не будем.
– Принцессе Алгале только и дело до простого солдата, – недоверчиво проворчал Кротов. – Ей сейчас, наверное, и поесть некогда.
Кротов даже себе не признавался, что его мучает детская обида из-за того, что по прибытии на Цессию принцесса ни разу не напомнила о себе. В глубине души он понимал, что это глупость, но поделать с собой ничего не мог.
– Наверное, ты прав, но это не отменяет возможность встречи давних подруг.
Кротов во время перелета на Цессию почувствовал, что его статус резко вырос и начал привыкать к тому, что он персона не рядовая. Однако на Цессии все было по-другому, никакой ценности для окружающих он не представлял и, если бы не аудиенция у Императора, вряд ли на него вообще обратили бы внимание. При этом желание принцессы встретиться с рядовым жителем Империи, выглядело, конечно же, более чем странно. «Жаль, Глемас спугнул её, – подумал Сергей. – Может, она сама что-нибудь бы рассказала».
– Слушай, Глемас, а зачем ты мне все это рассказал? Если о скрытой жизни столицы рядовые поданные не знают, почему я должен знать все это? Неужели МРОБ так доверяет мне?
– Сергей, это я настоял, что ты должен знать если не все, то очень многое. И не только потому, что ты мой друг. Хотя я не думаю, что тебя смогут здесь убить – ты выкарабкался почти из эпицентра ядерного взрыва – но ты простодушен, и здешние искушенные в деле оболванивания политики могут замутить тебе голову. И самое худшее – ты мог примкнуть к одной из сторон. Слишком мощное ты оружие, чтобы разрешить сумасшедшим любителям власти использовать тебя в своей игре. Теперь, после того, что я тебе рассказал, надеюсь, ты будешь более трезво относиться ко всем, желающим привлечь тебя на свою сторону.
«Так вот вы чего боитесь, – усмехнулся про себя Кротов. – А совсем не того, что меня убьют». Общаясь с Гронбергом, он всегда испытывал двойственные чувства – с одной стороны, он считал его своим другом и не сомневался, что так же считает и гронец, с другой стороны, МРОБовец даже дружбу использовал в интересах своей работы. Землянин давно привык к этому и старался принимать Глемаса таким, какой он есть. Во всяком случае, сегодняшний его рассказ явно был полезен – он сам никогда бы не додумался до того, что кто-то на этой безмятежной планете хочет его завербовать. «Действительно, теперь знакомство с принцессой Гелией выглядит очень подозрительно, – решил Сергей и тут же укорил себя. – Блин, так я всех начну подозревать. МРОБовцем становлюсь, общение с гронцем не прошло даром».
Потом Глемас дал Кротову подробную инструкцию, как действовать в экстренных ситуациях, применительно к тому, что он находится на мирной планете и на применение силы могут смотреть косо.
– Почему же по случаю вчерашней драки с Гигреем Ствансом никаких претензий?
– Вот именно потому, что со Ствансом. Это ведь надо привлекать всех, а сотни людей видели, кто был зачинщик.
– Понятно. Глемас, ты за каких-то полчаса заставил меня разочароваться в вашем обществе. Словно на какой-то дикой планете.
– Перестань! Я думаю, ты и до этого прекрасно знал, что люди везде одинаковы – что на Цессии, что на Зорне, что на Земле.
Кротов вынужден был согласиться.
– Тут ты прав. Так что мне делать, если принц захочет отомстить? Я ведь не могу дать гарантии, что опять не разобью ему нос.
– Я знаю, – опять улыбнулся гронец. – Мы будем присматривать и постараемся нейтрализовать угрозу. Ну а лично встретиться точно не дадим – разведем вас.
– Успокоил, – тоже усмехнулся Сергей. – Ты мне Чекру-то хоть покажешь? Как она приняла новый мир?
– Конечно вы встретитесь, поговорите – после приема, наверняка, будет еще время. Думаю, несколько дней тебе еще дадут отдохнуть. Она на удивление быстро вписалась в новые для неё условия, словно всю жизнь жила в технологическом мире.
– Не сомневаюсь, еще на Баррахе было ясно, что мозги у неё острые, а воля железная. И последний вопрос, я никогда не спрашивал, а вы никогда на