– Докладывайте! Я слушаю!
– У нас побег! Все новые задержанные исчезли!
Глава 7
Сначала они немного прошли по широкому коридору, приспособленному для въезда техники. Потом на вместительном лифте, больше похожем на грузовой, они спустились вниз. Никаких табло с отсчетом этажей не было, но по скорости и времени Вовка определил, что этажей десять они проскочили. «Ничего себе, чуть не в ад», – невесело пошутил он про себя. Здесь кориидор оказался уже обычным. Их провели в самый конец. Там разделили и рассадили по камерам, больше похожим на бункеры для защиты от ядерного взрыва. Когда двери разошлись, Вовка поразился их толщине. Полметра металла. Неужели они их так боятся, или просто тут все камеры такие? Сбежать отсюда точно не удастся. Надо было делать это раньше. Но Вовка пока все-таки надеялся, что все разрешится. Причин, за что садить их в такую супер-тюрьму, он не находил. За то, что они появились в запретной зоне на месте учений? Так это они не по своей воле, и давно все объяснили. Да и на самом Тарантосе никаких претензий им не предъявляли.
Но никто ничего им объяснять не собирался. С ними, вообще, не разговаривали. Вовка заметил одну странность: солдаты ни разу не прикоснулись к ним. Когда он сам случайно коснулся спецназовца, тот отскочил, словно обжегся. Может, их считают зараженными какой-нибудь опасной болезнью? И это карантин? Если это так, то тогда все объяснимо. Но тогда непонятно поведение предыдущих встречающих. Когда они все чуть не целовались. Никто и не думал отказаться от рукопожатия. А с Ранзой он даже переспал. Хотя Ранза, конечно, не показатель. Она явно немного съехавшая.
Может, им объяснят все после того, как они окажутся в камере? Когда посреди помещения появилась голограмма, изображавшая условного человека без лица и половых признаков, он решил, что вот наконец-то время пришло, и сейчас его просветят. Голограмма действительно объяснила кое-что, но совсем не то, чего он хотел. Безликий человек рассказал и показал, как пользоваться камерой. Показал сенсор, выдвигавший литой пластиковый топчан умеренной жесткости. Потом показал, как получить еду: после срабатывания сигнала над вделанным в пол столом в стене открывался люк, и оттуда выезжал поднос, разделенный на отсеки, где находилась пища. Следом появлялась бутылочка с жидкостью. Напоследок голограмма показала, как пользоваться отхожим местом. Еще один сенсор в углу управлял импровизированным туалетом. При касании открывалась дыра в полу сантиметров пятнадцать в диаметре. Вовка, увидев такое, присвистнул и выругался:
– Ну, блин! Вы вообще! Я вам что – снайпер?
Безликая фигура вместо ответа растворилась в воздухе. Инструктаж окончен. Вовка походил по камере, посидел на жестком стуле у стола. Подергал мебель. Бесполезно. Стул и стол закреплены намертво. Потом выдвинул топчан и завалился прямо в одежде. Он не сомневался, что за ним сейчас внимательно наблюдают, но на то, что он лег, никто не среагировал. «Ну, хорошо, – подумал он. – Раз валяться не запрещают, так хоть отосплюсь». Он полежал и действительно задремал. Разбудил его сигнал над столом. Обед. Вовка усмехнулся и пробормотал:
– Если уж такой сервис, могли бы и в постель подавать.
Пища оказалась безвкусной, как он и ожидал. В бутылке обычная вода. Когда Вовка попил, ему показалось, что в воде имеются примеси, какое-то лекарство. Он опять отхлебнул прямо из бутылки и подержал воду во рту, пытаясь почувствовать вкус. Но ничего особенного не уловил. Однако твердое ощущение, что в воде лекарство, у него только усилилось. Может глюки? «Как-то рано. Только несколько часов взаперти». Он постарался успокоить себя: – «Зачем им что-то подсовывать в еде? Могли и так дать лекарства и объяснить». Он бы принял. Все-таки, похоже, нас принимают за каких-то прокаженных. Может, действительно лекарство добавили.
Через несколько минут он понял, что не ошибся. Добавка в воде все-таки была. Его неудержимо клонило в сон. Он чувствовал, что сейчас заснет прямо стоя, и направился к топчану. «Хорошо, что не убрал кровать», – подумал он и завалился на жесткое ложе. Он попробовал, сможет ли бороться с этим медицинским сном, и неожиданно понял, что сможет. Если напрячься, он не уснет. Но смысла сопротивляться сеяас он не видел. Похоже, не такое и сильное снотворное, раз он может не поддаваться ему. Проснусь если понадобиться. Через секунду он заснул.
Разбудил его звук: в камере разговаривали. Вовка не открыл глаза. Он даже не пошевелился, продолжая дышать все так же ровно.
– Раздевать будем?
– Нет. Высоколобые сами снимут, что им мешает. Наше дело обыскать. Чтобы если очнется, этих сраных ученых не ткнул каким-нибудь спрятанным ножом.
– Понятно. Тогда ты его переворачивай, а я буду проверять.
Кротов, наверное, не стал бы ничего предпринимать и продолжал бы изобрать сон, если бы не контейнер с порошком и коммуникатор. Обе эти вещи слишком дороги ему, чтобы расстаться с ними просто так. Туба с порошком сама по себе стоила огромные деньги, но главное – это единственная память о Сапаренд. А коммуникатор хранит информацию от Сергея, и его отдавать точно нельзя.
Поэтому, когда он почувствовал, как пальцы обхватили предплечье с коммуникатором, он резко перехватил руку и открыл глаза. То, что он увидел, могло бы даже показаться смешным: два мощных спецназовца застыли над ним восковыми фигурами; оба открыли рты и вытаращили глаза, словно увидели, как ожил мертвец. Похоже, они совсем не ожидали, что он может проснуться. Но Вовке сейчас не до смеха.
Кротов использовал эффект неожиданности в полную меру. Он дернул перехваченную руку на себя, а его свободный кулак впечатался в удивленное лицо солдата. Кротов услышал противный хруст ломающейся кости, но не остановился. Тело, наполненное неожиданной силой, требовало движения. Вовка отпустил отключившегося спецназовца, и прыгнул прямо из положения лежа, словно заправский акробат. Второй солдат только начал отклоняться назад, когда Кротов уже поймал его за уши, дернул голову вниз и крутанул. Он опять услышал хруст. На этот раз сломались свернутые шейные позвонки.
Вовка стоял посреди камеры и смотрел на то, что он натворил. Сейчас он выглядел точно так же, как спецназовцы, перед тем, как он начал их убивать. Он таращил глаза на мертвые тела, а нижняя челюсть никак не хотела вставать на место. «Что это?!» Вовка посмотрел на свои руки. Даже кожа не ободралась. Хотя он только что, голым кулаком сломал лицевую кость человека. «Какой дрян они меня напоили?» Никогда в