– Тогда пробуйте, я задержу его. Ромка поможешь Ольге.
Тот испуганно глянул на меня, но справился и судорожно кивнул. Я начал вставать и закричал:
– Не стреляй! Мы сдаемся!
– Его зовут Борис, – услышал я Ольгин голос.
– Борис, мы сдаемся, – повторил я.
Нападавший был уже ближе и весело ответил:
– А что вам больше остается? Отойди от пушки.
Хотя в его голосе звучал триумф, он ни капли не расслабился – ствол так и глядел на нас. В нем чувствовался что-то звериное. Значит, он и выстрелил в ногу специально – если бы, хотел, убил бы без разговоров.
Я поднялся и шагнул в сторону, закрыв от его взгляда Ольгу и Романа. Потом шепнул в сторону Ильи, в бессильной ярости скалившего страшные зубы.
– Ты заберешь яйцо. Как только я кинусь на него, бери яйцо и беги в озеро.
В это время сзади что-то произошло, ойкнула Ольга, охнул Роман. Шагавший ко мне черноволосый парень остановился и удивленно приоткрыл рот. Ствол автомата опустился вниз. Я не обернулся. Вместо этого я, с места набирая скорость, рванул к врагу.
Что-то серьезное случилось у меня за спиной – краем глаза я уловил, что Илья, стоявший до этого как столб, тоже повернулся, и вдруг упал на колени. Лапы его тянулись к озеру. Я усилием воли заставил себя не смотреть, что там происходит – какая-то высшая сила все-таки давала мне шанс, и я должен его использовать.
Однако я напрасно надеялся, что Борис настолько отвлечется, что подпустит меня к себе. Даже не отрывая глаз от происходившего у меня за спиной, он, одной рукой, вскинул автомат, и я понял, что не успею…
Я прикрыл глаза, но не остановился – теперь мне терять нечего, все равно, смерть. Все мысли улетели, осталось только ожидание боли, сейчас порвущей мое тело.
– Аааа!
Глаза открылись – и я тоже чуть не заорал, как и черноволосый. То, что происходило, было похоже на бред. Автомат в руках парня начал раскаляться – даже в свете утра, я видел, что ствол покраснел. Он выронил оружие и отпрыгнул, когда в стволе вдруг взорвался патрон. Калашников разворотило.
Однако я так и не остановился. Теперь-то я точно не дам ему убить моих друзей. Наоборот, на последних метрах я прибавил скорость и с ходу атаковал черноволосого.
Он очнулся. Перестал пялиться на разорвавшееся оружие и блокировал мой удар. Похоже, я вывел его из ступора. Мне показалось, что я попал ногой по бревну, настолько крепким оказался его блок. На секунду его лицо оказалось рядом с моим, я резко ударил лбом в его нос. Реакция черноволосого была отличной, вместо носа он подставил мне лоб, и у меня самого полетели искры. На этом преимущество в неожиданности, для меня кончилось, зато противник наконец, отключился от созерцания и взялся за меня по-настоящему. Несмотря на примерно одинаковую со мной комплекцию, он явно превосходил меня и в скорости, и в силе. Первый же его удар, несмотря на то, что я его засек и пытался уклониться, снова разбил мне едва начавшие заживать губы и, похоже, заставил шататься зуб.
Когда-то давным-давно, в сказочные времена, в детстве, когда еще никто не слышал о тварях, я занимался вольной борьбой – это было случайное увлечение, просто в нашем дворе в подвале был борцовский зал – сейчас мое тело вспомнило отработанные навыки, и я прижал его руки к телу в захвате. Он сдаваться не собирался, и мы покатились по мокрому стеклу.
И тут, кувыркаясь в грязи, я рассеянным несфокусированным зрением впервые уловил странный белый свет, исходящий от озера. Разглядеть я ничего не успел, Борис не давал мне отвлечься. Каким-то образом он понял, что у меня сломаны пальцы и воспользовался этим – поймал оба пальца в свою ладонь и заломил их. Боль была адская, я не выдержал и заорал.
Чтобы не потерять сознание, я поймал дергающееся передо мной плечо зубами и до конца сжал челюсти. Это помогло, я не уплыл и продолжал соображать, что делаю. Похоже, это было больно, потому что черноволосый тоже заорал и вырвал руку из моего захвата. Вывернувшись, он тут же врезал мне по лицу, я выплюнул куртку изо рта – на ткани расползалось кровавое пятно. Зуб, понял я.
Я чувствовал, даже не чувствовал, а знал, что не смогу справиться с этим демоном. До меня наконец дошло, что это тот самый измененный, про которого рассказывала Ольга. А судя по тому, что может в ярости натворить она, «слабая женщина» – я вспомнил про забитых насмерть «макаках» на вышке – этот мужик способен на гораздо большее.
Но, также я знал и другое – он не сможет пойти за Ольгой и за парнями, пока я жив. То, что я умру, сомнений не вызывало, весь этот поход меня стремились уничтожить и сегодня, похоже, кульминация. Так, что главное было – протянуть этот последний бой как можно больше раундов. Ольга и дети должны жить.
Он выдернул и вторую руку, теперь град ударов посыпался на меня в ритме автоматического молота. Через десяток секунд глаза мне застила пелена от слез и крови, и я не смог больше удерживать врага. Оттолкнув его ногой, я сам откатился в сторону и быстро вытер лицо рукавом – взгляд прояснился. Я только успел заметить, что яркость сияния еще возросла, все вокруг стало белым, словно от гигантской сварки, как свет мне опять перекрыли. Тяжелый ботинок, казалось, по самый каблук, врезался мне под ребра.
Боль и тошнота атаковали меня одновременно. К черту! Хватит жалеть себя, так он быстро меня убьет. Я успел зацепить его раненной левой рукой под колено, и, не обращая внимания на боль, резко дернул ногу к себе. Правой я зажал ботинок, а ногой ударил в коленку второй ноги. Теперь и чернявый завалился. Однако он тут же попытался встать, но я висел на его ноге как присосавшийся клещ и при этом все время старался отползти, увлекая его за собой.
Противник зарычал и перегнувшись опять начал колотить меня по голове и по телу. Однако, я, похоже, перешел какую-то границу в ощущении боли – ударов я не чувствовал. Вместо этого я, стал перебирать руками штанину и медленно, словно гусеница, ползти выше по ноге.
Черноволосый сообразил, что оторвать меня не сможет и изменил тактику, он потянулся к автомату, валявшемуся рядом. Голова у меня не работала, но каким-то образом, наверное, спинным мозгом