Разговор был недолгим. Привыкший к тому, что все его приказы и просьбы, что, в общем, было одно и то же, исполняются беспрекословно, он не ожидал, что Вовка может не согласиться на предложенную работу. И оказался прав, Кротов согласился с ходу. Единственным своим условием Вовка выставил отдельное проживание, он понимал, что затаившие обиду охранники могут, несмотря на запреты, попытаться отомстить за свой позор. И ему совсем не хотелось вместо сна бодрствовать, ожидая пакости.
Когда Бруней получил согласие Кротова на работу, он тут же потерял к нему интерес и знаком показал седому, что тот может забирать нового бойца.
– Где служил?
– Был курсантом Академии Спецназа на Тарантосе.
Этот ответ заставил удивленно вздернуть брови не только Полковника. Бруней, до этого уже включивший голограмму с выступлением какой-то обнаженной певицы, сразу забыл про зрелище и удивленно уставился на землянина. «Похоже, об Академии в этом мире знают все», – подумал Кротов.
– Ну вот! – радостно потер руки хозяин, и повернул голову к седому. – Теперь у тебя есть спецназ. Мы точно поджарим задницу этим выскочкам с Холма.
Потом, так же улыбаясь, махнул рукой – уходите, и опять уставился на кривлявшуюся певицу.
***
Работа у нового хозяина оказалась легче, чем в Сангвиле. Здесь не бывало назойливых посетителей, слезно просящих кристаллы в долг и тем более, никто не пытался ограбить дом. Сначала Кротов даже не понимал, зачем тут такая многочисленная охрана – не менее пятнадцати человек. Служба поставлена по-военному: пять человек и старший постоянно находились в помещении охраны. Еще пять отдыхали, остальные находились в резерве и в любой момент могли прийти на помощь дежурной пятерке. Кроме всего прочего, дом и окрестности напичканы охранной сигнализацией и следящей аппаратурой. Но и конечно стационарные автоматические игольники. Словно хозяин готовился к войне.
Организация службы оказалась неплохая, вполне в армейском духе, но все портило качество персонала. То, что Вовка подозревал в самом начале, подтвердилось – все охранники, кроме старшего – непрофессионалы. Все они оказались здоровыми мощными мужиками. Но, как понял Кротов, единственной их школой в военном деле являлись схватки на улицах Сангвиля. Убивать они научились, и, судя по их вечерним рассказам весьма жестоко, но Вовка не сомневался, что два человека из разведвзвода Академии Спецназа с Тарантоса уделали бы всю здешнюю команду.
Единственным исключением оказался старший охраны – тот самый седой, что остановил первую драку и поймал Вовку в сеть. Если остальные охранники с удовольствием хвастались своими похождениями и рассказывали о себе все, то седой, наоборот, никогда не проронил ни слова про то, откуда он и как появился на Камгуре. Никто даже не знал, как его по-настоящему зовут – все называли его Полковник. Что это, бывшее его звание, или просто прозвище, Кротов пока не знал, да и не горел большим желанием узнать. По его плану служба в охране высокопоставленного бандита, являлась лишь очередной ступенью к дальнейшему продвижению в собственной карьере. По возможности, недолгой.
С сослуживцами отношения не сложились сразу – все охранники злились из-за первой схватки. Мало того, что Кротов навалял её непосредственным участникам, так еще и Полковник и сам Бруней постоянно дразнили их тем, что один избил пятерых. Поэтому в первый же вечер, когда землянин пришел ночевать в свою комнату, к нему ввалились те же пятеро. Они резонно решили, что в утренней свалке Кротову помогло то, что он оказался в бронекостюме, а сейчас у него никаких преимуществ не будет. В какой-то мере они правы, все то, чему Кротов научился на Земле и чему его учили в Академии, конечно, превосходило умение уличных драчунов, но только до определенного предела. Дальше начинало действовать правило, что количество, в конце концов, победит качество.
В схватке с пятью здоровенными мужиками в условиях закрытого пространства, где нет места для маневра, Вовка явно потерпел бы поражение. При этом он не уверен, что его просто покалечат, судя по местным нравам, его запросто могли оставить мертвым. Поэтому, предвидя такое развитие событий, Кротов подготовился.
Вошедшие, грубо ругаясь, сдернули с него одеяло и сразу замолчали. Лица их постепенно меняли здоровый розовый цвет на мертвенную бледность. Кротов тоже молчал, внимательно следя за поведением амбалов. В обеих руках он держал лучевики, и медленно переводил стволы с одного на другого, ожидая, кто дернется первым. При этом он нисколько не бравировал, в душе он твердо решил, что убьет первого же кинувшегося противника. Он понимал, что воспитанные на улицах, с молоком матери впитавшие насилие, эти люди принимают только такой язык.
Нападавшие разглядели эту решимость в его глазах. Никто из них не сказал ни слова. Охранники начали пятиться к двери и один за другим исчезли. Тот, что стянул одеяло, так и ушел с ним, лишь через несколько секунд вернулся и, пряча глаза, положил одеяло на край кровати.
Кротов шел из столовой, когда снова увидел тех, из-за кого он, по большому счету, оказался в этом доме. Девушек опять сопровождал тот самый парень, который заслуженно получил оплеуху в прошлый раз. Вовка остановился, пропуская процессию. Девушки опустили глаза, словно не замечая землянина. Чернявый, наоборот, во все глаза смотрел на Кротова и даже перешел на другую сторону коридора. В его глазах испуг на секунду сменила злоба, и Вовка понял, что этот тип явно опасен. Конечно, он не полезет в драку, характер не тот, но ожидать от него подлостей можно всегда. «Черт с ним, – решил Володька. – Не привыкать. С этим чмырем я как-нибудь справлюсь».
Он угрожающе взмахнул рукой, и охранник девушек дернулся к стене.
– Вот так. Не забывай.
В этот раз молодая мать, ту которую и начал избивать этот подонок, шла в середине. Проходя рядом с Кротовым, она подняла глаза и одними губами прошептала:
– Спасибо.
Кротов опять поразился красоте девушки. На Земле он видел таких только в рекламе и глянцевых журналах. «Бедная, откуда же ты сюда попала?» Он тоже слегка кивнул, еще секунду постоял, глядя вслед, и пошел по своим делам. За те несколько дней, что он провел на новой службе, он так и не узнал, кто эти девушки. Если честно, то он