— Вот мы и пришли! — судя по голосу, Блант, как и я, не был уверен в своих способностях проводника, — для вас приготовлена каюта номер, — лейтенант выдернул из обшлага рукава свернутую бумагу, — номер шесть. Прошу…
После тесных и низких коридоров я ожидала увидеть очередной закуток человейника. То есть вдвое меньше конуры уважающей себя псины, с парой гамаков: один под потолком, второй в паре дюймов от пола. Однако за дверью с цифрой шесть располагалось помещение, размером даже чуть побольше моей прежней съёмной комнаты. Зеленый «травяной» ковер на полу — гномской работы, коротышки любят устилать ими свои подземные норы. Под распахнутым настежь иллюминатором стоял небольшой диван из черного ореха, в стиле шеффермайер. Редкая птица, в Арании этот стиль не в моде, хотя в последние десятилетия эта не столь изысканно-вычурная, но зато практичная и удобная мебель начала появляться и здесь. А вот тяжелый круглый стол из дуба явно был родом из более раннего времени. Три коня на трех черепахах, красное дерево на бронзовых панцирях, янтарь по краю и сверху все это великолепие придавлено массивной столешницей из полированного «в зеркало» синего мрамора.
Более того, каюта номер шесть не ограничивалась одной комнатой. В стене слева от входа имелась дверь, открыв которую Марилена не смогла сдержать восторженный взвизг.
— Фейри, ты только посмотри! Тут есть ванна!
— Большая?
По-моему — и не только моему — мнению длительные попытки наших миссионеров донести до людей хотя бы самые основные и примитивные понятия о гигиене и санитарии закончились скорее неудачно, чем наоборот. Даже те вещи, что попали в человеческий обиход, подверглись значительным искажениям. Так, регулярное омовение в специальных водоемах аранийцы превратили в обычай поливать себя водой. Производится это действие в емкости, гордо именуемой «ванной», хотя большинство из них не заслуживает считаться даже тазиком для бритья. Но не эта…
— Огромная!
Восхищение в голосе Марилены звучало вполне искреннее. Если припомнить, что наша скромная по виду художница числит своим родичем Королевского Паука, то, решила я, обычный тазик вряд ли вызовет у неё столь бурные эмоции.
Другое дело — медный бык в масштабе… что ж, если один к одному, прототипом стал весьма крупный экземпляр. Точнее, нижняя его половина, твердо упершаяся в керамические плитки цвета морской волны четырьмя могучими копытами. Наличествовала даже часть головы, увенчанная двумя упирающимися в стену трубами. Почти наверняка гномская работа, выполненная — не удержавшись, я заглянула быку под хвост — как и ожидалось, с присущим коротышкам вниманием к деталям. Повышенно натуралистичным…
— Надо полагать, горячая и холодная вода, — моя спутница коснулась штурвальчика на одной из труб, затем подняла руку выше, к деревянной полке с парой дюжин разнообразных флаконов, фиал и коробочек. — А это…
— Хвойный экстракт, — я не видела надписи, но цвет флакона и аромат настоя еловых и сосновых иголок нельзя было спутать с чем-то иным, — за ним розмарин, шалфей с маслом кипариса, лаванда, вербена, мелисса с мятой…
— Это ведь состав для успокоения нервов? — перебила меня Марилена. — Ох, после путешествия в ужасной скрипучей клетке и прогулке над бездной я бы не отказалась… но…
— Почему бы и нет? — я пожала плечами, а затем решительно взялась за шейный бант. — Мы приехали раньше остальных, можем позволить себе полчаса или даже час отмокания.
— Но так будет, — отворачиваться Марилена не стала, но её щеки определённо стали более розовыми, — не совсем прилично. Наверное…
— У нас в Лесу, — перегнувшись через край, я крутанула сначала один, а затем и второй штурвальчик. Впрочем, горячий пришлось все же чуть прикрутить, из трубы хлестнул самый настоящий кипяток, на грани превращения в перегретый пар. Невероятно, неслыханно, не по аранийски! Живя в Клавдиуме, я почти забыла, какой бывает настоящая горячая вода. Конечно, здесь и близко не чувствовалось букета земных глубин, приносимых геотермальным источником из недр, лишь металлический привкус и ноты котельной накипи. Но вода в самом деле являлась горячей! В трубах Клавдиума под этим наименованием обычно текла жидкость, с трудом заслуживающая эпитет «тепловатая».
— Для «Исторгнутых сердцем Земли…» то есть, гм, наших общественных купален считается допустимым нахождение особей противоположного пола.
Одна из попавшихся мне брошюрок из серии «О богомерзких нелюдях и мерзостях, им присущих!» почти целиком посвящалась этому обычаю. Увы, автор оказался довольно примитивен в своих фантазиях, начав повторяться уже на третьей странице.
— Об этом я слышала, но, — Марилена взялась за пуговицу верхней блузки, но замерла, нервно теребя петельку, — мне кажется, это как-то чересчур… смело? Но раз мы одни…
— Добавлю побольше пены, — пообещала я, с большим трудом удержавшись от язвительного комментария, что в некоторых отношениях люди совсем недалеко ушли от орков и гоблинов. Или даже не ушли вовсе. Насколько помню, тема наготы и совокупления у зеленокожих не обставлена таким количеством запретов и прочих табу. А учитывая, что происходит в некоторых заведениях… или даже за дверями обычных домов… тех же гоблинов некоторые вещи вогнали бы в краску, а некоторые и вовсе привели бы в ужас. Кей Молинари как-то обмолвился, что платит клерку в центральном департаменте столичной полиции за копии рапортов особо выдающихся случаев, для будущей монографии: «лицемерие, двойная мораль и прочие извращённые виды психической самозащиты».
Зато