— Разумеется, понимаю, — благодушно кивнул эльф. Судя по его довольному виду, наш бедный полугном заглотал наживку, и герцогу осталось лишь подцепить добычу сачком. — Конечно же, любой гном или эльф с первого глотка, да что там, с одного вдоха отличит «старую пещеру» от бревского лунного, хотя оба этих почтенных напитка относятся к овсяным стаутам. Еще можно припомнить способы приготовления шпината… нет-нет, мистер Тайлер, это не вопрос к вам. Можете спросить как-нибудь после у инспектора Грин, сейчас речь об ином. Как вы сами только что с гордостью произнесли «основных традиционных» стилей обожаемого вами напитка существует двадцать. С незапамятных, как говорят в таких случаях люди — да-да, я помню, что в ваших летописях зафиксирована и дата, когда Бобрин, сын Тьяго увидел свою таблицу во сне и все триста с ушками и хвостиком лет бурных дискуссий по поводу её принятия в качестве общегномской. Так вот, с этих самых времен любой гном, который попытается сварить пиво в нетрадиционном стиле, будет с позором изгнан из-под Горы.
— Только упорствующий, — глядя вниз, пробурчал Тайлер. — В случае же раскаянья в содеянном старейшины могут ограничиться временным наказанием. Из мастеров-пивоваров лет на двадцать вычеркнут… право на жену тоже…
— Между тем, — эльф изящным жестом указал на оконное стекло, традиционно являющее собой картину неизвестного и бесталанного художника «грязный дождь» она же «потеки воды и сажи», — у людей с подобными оригиналами поступают несколько иначе.
— Пивоварню сэра Алека из этого крыла здания не разглядеть и в ясный день, — фыркнул О’Шиннах. — Даже с эльфийским зрением.
— Некоторые жидкости, — запальчиво возразил Том, — только люди могут счесть хотя бы отдаленно похожими на пиво.
— А некоторые гномы, — в тон ему подхватил Аллан, — по слухам, до сих пор считают жалкой людской моч… водицей пиво, в котором ложка не стоит стоймя.
— Как видите, — дождавшись, пока Том перестанет возмущенно пыхтеть, продолжил Молинари, — в случае с пивом гномы самостоятельно и добровольно установили себе границы для творческих поисков. В более же общем виде для гномской и эльфийской кулинарии данная проблема обусловлена скорее ресурсными ограничениями. Жители подземелий до сих пор вынуждены покупать на поверхности большую часть продуктов — а учитывая, — эльф улыбнулся, — свойственную гномам бережливость понятно их стремление получить как можно больше калорий на медяк. Что, как легко догадаться, налагает серьезные ограничения, как на выбор продуктов, так и на эксперименты по их обработке. В чем-то схожие трудности пришлось испытать и нашим с инспектором Грин сородичам. Хотя кормовая база далеких предков наших изначально была, во-первых, самодостаточна, а во-вторых, весьма разнообразна, поддержание гармонии между ростом численности населения и стабильностью экосистемы требовало изрядных усилий… и ограничений. Прибавьте к этому проблему огня…
— Но, — полугном в замешательстве оглянулся на меня, однако я по-прежнему изображала кукольного болванчика, — насколько мне известно, эльфы не очень любят использовать огонь для приготовления пищи. Все эти ваши знаменитые солнечные линзы…
— А почему? — вкрадчиво спросил герцог.
— Ну… это же огонь.
— Огонь. — Ласково-доброжелательно кивнул Молинари. — А дальше?
— Но… — взгляд Тайлера стал откровенно паническим, — это же общеиз… кха-кха, я хотел сказать, эльфы и огонь, они… ну, плохо совмещаются.
— Насколько мне известно, — с наигранным сомнением произнес Молинари, — представители всех разумных рас… да и вообще живые существа плохо совмещаются даже с кипятком.
Тайлер покраснел так стремительно и бурно, словно его макнули в гоблинский казан с упомянутым кипятком.
— Я вовсе не…
— … это имели в виду, — кивнул Молинари. — Конечно же, вы всего лишь пытались высказать общеизвестную идею, что мы боимся огня… как огня, уж простите за каламбур. Конечно, мы относимся к данному природному — и весьма опасному — явлению с должной осторожностью. Даже сейчас, когда наш Лес защищен куда лучше большинства людских городов. Но при этом результаты исследований, к примеру, высокочтимого Таэрлина показывают, что в Первую Эпоху термическая обработка продуктов питания была распространена среди Перворожденных даже шире, чем в наши дни.
Честно перекопав память, я так и не смогла припомнить названного герцогом исследователя. Из чего явственно следовало, что данный кей отнюдь не являет собой яркую звезду на небосклоне эльфийской археологии.
— И это, — продолжал вещать герцог, — вполне логично. Учитывая, что даже в наши дни у вольных зверей с окраины Леса различных паразитов находят с удручающей регулярностью. Но вернем нашу беседу на тропу. Полагаю, из сказанного мной уже, очевидно, какими преимуществами располагали людские кулинары.
— Не совсем
— Во-первых, та самая термическая обработка, — кончик трости герцога изобразил замысловатый ломаный узор, — огонь. Жарка, варка, тушение, копчение, запекание… широкое поле для пытливой натуры, которой нет нужды экономить дрова. Во-вторых — проблемы с хранением. У гномов имелись их замечательные пещерные кладовые, у нас — передовые методики консервации, людям же остались пряности со специями. А начав с попыток всего лишь приглушить факт, что вчерашнее мясо начало подванивать, человеческие повара быстро вошли во вкус — во всех смыслах этой фразы. Они тащили приправы со всего мира, пробовали, пробовали, пробовали… ужасающая какофония, но в ней весьма часто проскакивали очень интересные, а порой и совершенно изумительные нотки. Взять хотя бы суп из борщевика…
— О нет! — услышь Аллана режиссер в Королевской Оперы, главные роли в «Падшем Принце», «Истории о пяти дубах» и прочей классике «высокого трагизма» ему были бы обеспечены на три сезона вперед. — Только не борщ… моя тетушка так часто готовила его, что мы пропитались им сверху донизу. Это не шутка, я чувствовал его вкус, когда грыз ногти. Давайте поговорим о чем-то более приятном, скажем, о солонине или флотских сухарях. Добрый сухарь, знаете ли, не уступает по твердости граниту.
— Разумеется, — не отрывая взгляд от потеков на окне, произнес Кард. — Их же забивали в пушки вместо картечи.
— Сэр, вскинулся Том, — при всем уважении я сомневаюсь, что…
— Напрасно, мой юный гном, совершенно напрасно, — перебил его Молинари. — Когда речь заходит о смертоубийстве, людская фантазия воистину не знает пределов. Я уверен, что наш добрый друг полковник поведал нам чистейшую правду… и, — уже открыто усмехаясь, добавил герцог, — я лишь надеюсь, что ему не чуждо милосердие. Боюсь, истину о добавлении во