— Что, Герман, тяжко терпеть? — сказал уполномоченный, усаживаясь в машину. — Поехали в контору, похоже, я кое-что нащупал. Субчик, скажу, тот ещё, играет как артист.
— Неужто такой умный, Владимир Абрамыч?
— Человек непростой, — Нейман поглядел в окно, на залитую солнцем улицу, — помнишь, я тебе про записную книжку говорил? Так он её отыскал, подлец, с собакой.
Глава 24
Глава 24.
Лейман и Туляк бежали на третий этаж. На конторке, за которой обычно сидел портье, стояла табличка «Перерыв на принятие пищи», никто не подсказал им, что Травина надо искать не на третьем этаже в номере 33, а в 15-м на втором. Поэтому два агента уголовного розыска пронеслись мимо уполномоченного КРО ОГПУ, и притормозили только после четырёх лестничных маршей.
— Брать будем тёпленьким, — торжествующим шёпотом произнёс Вася, вставая слева от дверного полотна, — стучи, Фёдор.
Федя ударил по двери кулаком один раз, потом второй, его действия оставались без ответа, поэтому он взялся за ручку, и отвёл ногу назад, чтобы вдарить как следует. И тут створка пошла внутрь, увлекая за собой фотографа, который стоял на одной ноге. Туляк потерял равновесие, грохнулся на пол, увидел пару стройных женских ног в шёлковых чулках, подвязки, к которым они крепились, кремовые панталоны и даже кусочек голого тела. И это напрочь вышибло у него из мозгов причину, по которой они с Лейманом сюда заявились.
— Что вам нужно? — услышал он самый чудесный, по его мнению, голос на свете.
— Травин Сергей Олегович здесь проживает? — вежливо спросил Лейман, наставив на Веру револьвер.
— Нет, — ответила женщина, кусая губы.
Она отчаянно хотела расхохотаться, до того забавным выглядел Федя, который пялился на её ноги. Лицо у парня от смущения приобрело свекольный оттенок, он неуклюже поднялся и попытался принять самоуверенный вид, но смотреть в глаза Вере не решался.
— Как не здесь? — удивился Лейман, — тогда, где же он?
Вера хотела было соврать, что не знает, но потом решила, хватит ей уже выгораживать Травина. От него у женщины, как она считала, пока что были лишь одни неприятности. Нейман так и сказал, когда уходил.
— Перестаньте надеяться на своего друга, — произнёс уполномоченный, стоя в дверях, — вас он не спасёт, не надейтесь. Только хуже сделает, уж поверьте. Сидите здесь, и никуда не уходите, пока я вам не разрешу.
— Пятнадцатый номер, это на втором этаже. Он там с собакой.
Лейман было двинулся к выходу, но остановился.
— Вас ведь задерживали, и потом в ГПУ забрали, так ведь, Фёдор?
— Да, — обрадовавшись возможности что-то сказать, Федя засунул руки в карман, и тут же вытащил обратно, сложил на груди, — мы его на лестнице встретили, он спускался. Уполномоченный.
— Так что произошло? — Лейман пристально смотрел на Веру.
— Привёз сюда, и оставил.
— Одну? — удивился Федя, он снова засунул руки в карманы, и пожалел, что у него слишком много конечностей, которые некуда девать.
— Да.
— Но это же опасно, в любой момент может что-то случиться.
О том, что Ляпис, который якобы угрожал Вере, мёртв, и что саму её привезли в управление угро из-за Травина, Фёдор забыл напрочь, ему казалось, что над бедной женщиной тучи сгустились до смертельного состояния.
— Вот что, — сказал Лейман, — давай-ка ты, Фёдор, оставайся тут, а я пойду проведаю товарища Травина вместе с краденной собакой. Не возражаете, гражданка Маневич?
Женщина пожала плечами, села на диван и уставилась в потолок. Вася хлопнул фотографа по плечу, велел смотреть в оба, скрылся за дверью, Туляк уселся на краешек стула, потом, разозлившись на себя, пододвинул зад как можно глубже, закинул ногу на ногу, вспомнил, что сапог протёрся на большом пальце, опять покраснел, и спрятал правую ногу за левой.
Вере его стало жаль. Этот юноша так старательно её стеснялся, что ей это понравилось.
— Чаю не хотите? — спросила она.
— Что?
— Чай. Или может, чего покрепче? Коньяка?
Утреннее похмелье радостно постучалось в черепную коробку, вызвав глухую боль, Фёдор застонал, ожесточённо закрутил головой. Вера подошла, встала рядом, опершись руками об стол, внимательно посмотрела, принюхалась.
— Пили?
— Я? Нет. То есть да. Но из-за вас.
— Из-за меня?
— Когда вас этот товарищ увёз, — Фёдор опустил глаза, — я был готов бежать за вами, сражаться. Потому что вы самая прекрасная.
Последние слова он выпалил, и тут же сжал губы. Вера оттолкнулась от стола, прижалась горячим бедром к его боку, погладила по голове. Фотографа словно током ударило.
— Бедняжка, — сказала Вера, — вы пострадали за меня. Сидите так, я сейчас сделаю чай с печеньем, и вам сразу полегчает. А потом мы пойдём в столовую, я вас накормлю, и вы послушаете, как я пою.
Вася Лейман, наверное, тоже не отказался бы от чая с печеньем, однако вместо этого он стоял у дверей номера 15 и думал, что поступил опрометчиво, отправившись задерживать Травина в одиночку. С другой стороны, от Фёдора в его состоянии толку тоже было мало, и решение оставить парня с ресторанной певичкой виделось правильным. Наконец Вася, решившись, с силой толкнул дверь.
На третьем этаже двери в номера открывались внутрь, а на втором — наружу, чтобы гости могли в случае пожара беспрепятственно покинуть комнаты. Переделкой занимался горкомхоз, и она затронула только первый и второй этажи, видимо, постояльцам верхнего этажа покидать номера не полагалось. Вася этого не знал, и несколько раз толкнул створку, а она всё не распахивалась. И когда он сообразил наконец потянуть ручку на себя, дверь распахнулась сама, на пороге стоял подозреваемый.
— Вы ко мне, товарищ?
Травин был на голову выше Леймана и раза в полтора шире в плечах, на секунду агенту стало неуютно, но Вася твёрдо знал, что именно он здесь — власть.
— Травин Сергей