И портал уже звал меня.
Почти по-человечески.
Я двигался дальше, шаг за шагом, всё глубже в сердце пробуждающегося мира.
Очередным напоминанием о переменах стал Храм Равновесия. Я узнал его издалека: прежде — искажённый, тяжёлый, мрачный, как будто сросшийся с камнем, глядящий на всех с осуждением. Сейчас же...
Сейчас он был другим.
Купол храма вновь стал полукруглым, чистым, без прежних трещин. Бело-серые стены мягко отражали свет солнца, будто мир сам старался подчеркнуть, что баланс — это не пустое слово. Вокруг храма стояли люди: кто-то молился, кто-то медитировал, а кто-то просто сидел на камне в тени и смотрел в небо.
Они не поклонялись. Они были в равновесии.
Глава 26
Я замер на мгновение, наблюдая за этой тишиной. За этой правдой. И понял — храм больше не требовал преклонения, он был собой. Без искажений, без обмана. Место, где свет и тьма не враждовали, а жили рядом.
— Один за другим возвращаются, — пробормотал я. — Быть может и храм обмана ждёт пробуждение.
От этой мысли по спине пробежал холодок.
Возвращение Нарр’Каэля — это не вопрос если, а когда.
Я ощущал, что приближаюсь к моменту, когда прошлое вновь откроет пасть.
За храмом начинались пустые земли. Пепельные, серые, изломанные.
Я подошёл к первому разрушенному городу в зоне древней битвы.
Высокие стены — раскрошены.
Башни — обуглены, как будто испепелены изнутри.
Улицы — перекрученные, с вкраплениями чёрного стекла там, где песок был расплавлен магией.
Здесь умерли не просто люди.
Здесь умерли эпохи.
— Великие маги… — выдохнул я. — Это место помнит не боль, а гордость. Но гордость мёртвых не даёт жить живым.
Здесь начиналась территория, где однажды был поставлен артефакт-ограничитель.
Теперь он уничтожен.
Но следы войны остались.
Я медленно шёл по улицам мёртвого города. Здания держались на остатках магических печатей. То и дело воздух дрожал, как от остаточного жара. Я чувствовал — местами ткань мира была пробита насквозь.
И это — только одна из битв, которые вели боги и маги прошлого. Возможно, таких мест больше. Возможно, в пустынном мире они и победили окончательно. А может… кто-то остался там.
С каждым шагом я приближался к порталу. Но в глубине себя я чувствовал:
Возвращение туда будет не просто переходом.
Это будет вторым началом.
И, быть может, куда более опасным.
Руины окружали меня стеной молчания. Камень, пыль, остовы разрушенных башен. Сквозь проломы стен проносился ветер, и в его стоне мне мерещились отголоски криков, звона магических вспышек, сухого шороха рассыпающихся жизней. Здесь когда-то горели заклинания, ломались судьбы, падали титаны.
Это была одна из забытых арен великой войны магов.
Я не знал, почему свернул именно сюда. Просто что-то позвало. Ни магии, ни ауры — скорее, внутренний импульс. Лёгкое давление где-то под грудиной, словно кто-то очень давно оставил здесь осколок своей истории, дожидавшийся, когда я его подниму.
Я шёл по улицам, заросшим трещинами, мимо оплавленных фасадов зданий, через мозаики, потемневшие от времени. С каждым шагом чувство нарастало.
И тогда я нашёл его.
Старая библиотека — или её тень. Полуразвалившееся здание, внутри которого под грудой мусора хранился единственный уцелевший предмет: блокнот в кожаном переплёте, почти растворившийся в пепле времени, но всё ещё цельный. Я аккуратно поднял его, стряхнул налёт веков, и страницы хрустнули под пальцами. Пожелтевшие, ломкие, но читаемые.
"История Каэриона. Того, кто шёл сквозь миры."
Я замер.
Клинок на спине словно дрогнул. Имя — такое же. Совпадение? Слишком глубокое совпадение.
Я присел на обломок колонны и начал читать.
"Он не был богом. Он не был даже избранным. Он родился в пустом мире, среди пепла и песка. Но у него было то, чего не было у других — три масштабируемых средоточия. И воля. Стальная, непоколебимая."
"Он рос медленно. Изучал. Преодолевал страх. Его путь не был прямым. Но каждое падение делало его сильнее. Он не поклонялся. Не просил. Не продавался."
"А когда его сила достигла порога, боги посмотрели на него. И ужаснулись."
"Потому что он не просто мог. Он мог бы стать равным. Не подчинённым. Не служителем. А равным."
"И они захотели его уничтожить."
Страницы были исписаны от первого лица. Где-то — дневниковые записи, где-то — философские отступления, будто он пытался объяснить самому себе, как не сойти с ума от одиночества. Где-то — описание боёв. Одно я чувствовал точно: этот Каэрион был живым человеком. Сомневающимся. Упрямым. Одиноким. Очень похожим на меня.
И он дошёл очень далеко.
— Значит, ты всё-таки существовал, — пробормотал я, поглаживая рукоять своего меча. — И ты оставил после себя не только имя.
Внутри росла мысль — тяжёлая, серьёзная:
А если клинок действительно принадлежал ему?
Если остаток воли Каэриона остался в стали?
Если в тот момент, когда я его нашёл, не просто обрел оружие… а был выбран?
Я закрыл блокнот и убрал его в рюкзак.
Масштабируемые средоточия.
Редкий дар. Сила, способная изменить весь путь развития. И если мне удалось сформировать ядро на таком фундаменте —
значит, у меня есть шанс достичь того, чего боялись сами боги.
Не стать выше них.
А стать свободным от них.
Каэрион пытался. Его не сломали. Возможно, он пал.
Но если я пройду этот путь дальше — возможно, сумею завершить то, что он начал.
И в этом мире.
И в своём.
Поля битвы продолжались. Я шёл уже не по руинам городов, а по изломанной земле, где сама почва хранила следы заклятий, впитавших столько силы, что на ней больше ничего не росло. Здесь даже ветер был другой — вязкий, напряжённый, словно двигался не по воздуху, а по тканям старых воспоминаний.
Поначалу всё было тихо. Но это была та тишина, что предшествует буре.
Я почувствовал их раньше, чем увидел — не аурой, не энергией, а почти на уровне инстинкта. В груди заныло ядро, как будто предупреждая: на пути — нечто иное. Не просто сильное. А перешедшее черту.
Из разломов земли, из теней среди покосившихся башен и трещин выскользнули трое мутировавших монстров. Их тела были сшиты из боли и плоти. Каждый — смесь зверя и чего-то иного: закалённого магией, прорвавшегося сквозь пределы. Рога, чешуя, руки с костяными лезвиями вместо пальцев, плавники на спине, будто у существ, что никогда не дышали воздухом. И глаза — горящие, сознающие.
— Явились, — прошептал я, активируя