Сначала мне приходилось реагировать, потом угадывать, теперь — я создавал бой. Я заставлял противника меняться, подстраиваться, искать лазейки. Но в этом темпе даже малейшая пауза означала пропущенный удар, трещину в защите, шанс, который я не собирался упускать.
Я чувствовал, как энергия внутри меня вибрирует в унисон с каждым движением. Это был не просто бой — это была демонстрация того, кем я стал. Не тем, кем был на старте. Не тем, кем меня считали. Тем, кем я становлюсь.
С каждой секундой я отрывался. А противник… он ещё держался, но в его ритме начала появляться спешка. Ошибки. И теперь я знал: дело времени.
Я чувствовал, как бой окончательно переходит в мои руки. Каждый его шаг — предсказуем. Каждое движение — на миг медленнее, чем нужно. Он ещё пытался сражаться, ещё не сдавался, но я уже знал: он проиграл. Вопрос был лишь в том, когда именно я решу поставить точку.
Но я не спешил. Мне было нужно не просто победить — прочувствовать каждый момент. Проверить, как далеко я могу зайти, насколько слаженно работают мышцы, как откликается энергия на мельчайший импульс. Это был мой поединок. Моя сцена. Моё доказательство самому себе — кто я теперь.
Противник взревел, бросился в атаку — последнюю, отчаянную. Я не отступил. Развернулся, ушёл в сторону и нанёс короткий, точный удар в корпус. Силу вложил ровно настолько, чтобы сбить с ног. Больше не требовалось.
Он рухнул, доспехи глухо ударились о землю. А мой клинок остановился в миллиметре от его шеи. Ещё полсекунды — и всё было бы кончено. Но я не добивал.
Перед глазами вспыхнула надпись:
«Испытание тела пройдено.»
Я выдохнул. Всё ещё стоя над поверженным противником. Всё ещё с клинком в руке. Всё ещё живой. И — сильный.
Я сделал шаг вперёд — и мир снова изменился.
Шум арены исчез. Вместо звона стали — мягкая тишина. Вместо слепящего света прожекторов — рассеянное, ровное сияние. Передо мной тянулись полки. Высокие, массивные, из тёмного дерева. Книги на них были без названий. Ни одного звука. Ни одного дыхания. Только я… и бесконечный лабиринт.
Я нахмурился. Ни порталов, ни указателей, ни инструкций. Только проход вперёд — и вопрос, пульсирующий в воздухе, будто произнесённый беззвучным голосом.
"Чего ты боишься потерять, даже не имея этого?"
Я застыл.
Ответ был где-то глубже, чем просто "силу" или "жизнь". Я закрыл глаза.
— Возможность стать собой. Тем, кем мог бы быть, — сказал я наконец. — Я боюсь, что доберусь до конца… и пойму, что всё это было чужим путём. Что я не свой.
Проход заскрипел и открылся. Я шагнул дальше.
"Если бы ты мог забыть одно событие в жизни — забыл бы? А если оно сделало тебя сильнее?"
Я вспомнил пепел, тела, боль. Сектантов. Изгоев. Себя, вглядывающегося в собственные руки и не узнающего, кто он теперь.
— Нет, — прошептал я. — Я не хочу забывать. Даже если это рвёт изнутри. Всё это — я.
"Кем ты был до того, как стал 'тем, кем ты стал'?"
Я улыбнулся. Печально.
— Пустотой. Наблюдателем. Тем, кто жил, будто на подножке жизни. Я был тем, кто искал… сам не зная что.
И опять — движение воздуха. Лабиринт шевелился, будто признавал — я прошёл дальше.
"Ты ищешь истину или оправдание?"
Я замер.
— Иногда… — начал было я. — Иногда я сам не знаю. Иногда я делаю вид, что ищу истину, чтобы оправдать то, что делаю. Но в глубине… я всё же хочу понять. Понять, зачем всё это. Зачем мы. Зачем я. Так что… истину.
Проход открылся.
"Ты хочешь спасти мир — или просто доказать, что ты нужен?"
Это ударило в самое сердце. Я смотрел вперёд, но видел — себя. Одинокого. Злого. Усталого.
— Может быть, и то, и другое, — сказал я честно. — Я не герой. И не спаситель. Но если я смогу сделать что-то важное… и в этом увидеть, что не зря прожил — я не откажусь. Даже если это эгоизм.
Я не знаю, сколько времени прошло. Бесконечные проходы, десятки дверей. Каждый вопрос — будто удар. Каждый ответ — как срез собственной души. Пока, наконец, я не оказался в зале.
Передо мной стояло зеркало.
Но это не было отражение.
Я увидел себя — тем, кем мог бы стать, если бы не пошёл этим путём. Усталый взгляд. Простой свитер. Обычный стол. Жена? Возможно. Жизнь? Какая-то — точно. Он выглядел… спокойно. Не счастливо, но спокойно.
Я приблизился. Он поднял глаза. Мы встретились взглядами.
— Кто ты?
Он не ответил.
Голос в голове: "Ты можешь задать три вопроса. Ответишь — на один."
Я задумался. Потом задал:
— Сожалеешь?
— Было ли это правильно?
— Что бы ты сделал иначе?
Отражение посмотрело на меня. Тихо улыбнулось и ответило:
— Ты — и есть мой ответ.
И исчезло.
На стене появилась надпись, вырезанная будто бы не инструментом, а самой мыслью:
"Разум — это не знания. Это выбор, что ты сделаешь с ними."
Я выдохнул. И пошёл дальше.
Когда дверь позади захлопнулась, я сразу понял — это не просто помещение.
Запах пыли, старого дерева, плесени. Сквозняк шевелил полуразвалившиеся занавески на окнах. Стены были изъедены временем, где-то прогнили, кое-где держались на одном воспоминании. Я оказался в заброшенном доме… или, может быть, храме. Было ощущение, что это место когда-то значило многое. А теперь — только тишина, покой и... ожидание.
В голове зазвучал голос. Неспешный, бесстрастный:
"За одной дверью ты умрёшь.
За другой — потеряешь самое дорогое.
За третьей — пройдёшь дальше.
Но выбрать ты должен не наугад."
Я оглянулся. Передо мной — три двери. Без надписей. Без различий. Старое дерево, простые ручки, облупленная краска. Но я уже знал — ни одна из них не выбрана случайно.
Сделал шаг в сторону. В сторону комнаты, что примыкала к залу. Там, на полу — сгнившее письмо, наполовину сожжённое. Я поднял обугленный лист. Едва различимые строчки:
«…если ты читаешь это, значит я не смог. Не пытайся выбирать умом. Ты не победишь страх, если не посмотришь ему в глаза…»
Рядом лежала детская игрушка. Потерянный, когда-то любимый заяц. Один глаз оторван. Потёртая ткань. Он лежал на пыльной плитке, словно кого-то ждал.
Надпись на стене, выцарапанная ногтями или ножом:
«Я не смог.»
Кости в