Я перевёл взгляд обратно на него.
— Энергия душ, — продолжил я. — Не просто магия. Не просто ресурсы. Он скармливал вам людей.
— Не совсем, — мягко возразил демон. — Он скармливал нам потенциал. Мы не пожираем. Мы обмениваем.
В его голосе не было оправдания. И это злило сильнее любых угроз.
— Мне плевать, — сказал я холодно. — На причины. На сделки. На ваши правила. Валите отсюда.
Он чуть усмехнулся — не губами, а глазами. Взгляд стал живее, интереснее.
— Как… некультурно, — заметил он.
Я пожал плечами.
— Я этикету не обучен. Зато могу здорово прирезать. Нужно?
На секунду в комнате стало плотнее. Портал за его спиной отреагировал: поверхность дрогнула, стала чётче, устойчивее. Не шире — надёжнее.
Демон поднялся с кресла медленно, без резких движений. Теперь мы были почти одного роста. Почти.
— Никогда ещё не сражался с претендентом, — сказал он с искренним любопытством. — Это… редкость.
Я сжал рукоять клинка.
— Тогда считай, что тебе повезло, — ответил я. — Первый и последний раз.
Он не рассмеялся. Не оскалился. Просто сделал шаг вперёд — и пространство между нами сломалось.
Это был не телепорт и не рывок. Скорее — сокращение дистанции, как если бы мир решил, что между нами больше не нужно расстояния.
Я едва успел поднять клинок.
Удар пришёлся не в металл — в ощущение. Как будто по доспеху ударили не оружием, а самим фактом чужой реальности. Доспех вспыхнул, гаснув, якорь дёрнулся, отдавая мне сигнал: опасно.
Я отступил на шаг, не потому что меня отбросили, а потому что понял — лобовой обмен здесь плохая идея.
Демон двигался иначе, чем все, с кем я сталкивался раньше. Не быстрее. Не сильнее. Иначе. Его атаки не пытались пробить защиту напрямую. Они искали точки несоответствия — там, где доспех полагался на правила нашего мира.
Я принял второй удар на клинок — и металл взвыл. Не от повреждения, а от перегрузки. Клинок держал, но я чувствовал, как он сопротивляется не силе, а структуре.
— Интересно, — заметил демон, отступая на полшага. — Ты уже сформировал якорь. Но ещё не завершил тело.
— Тебе и этого хватит, — огрызнулся я и пошёл вперёд.
Я сменил ритм. Перестал реагировать — начал навязывать. Клинок работал коротко, без широких замахов. Я бил туда, где он не ожидал: не по корпусу, а по суставам, по траекториям движения, по моментам смены фазы.
Он принимал удары — и иногда пропускал.
Не потому что не мог отбить. А потому что изучал.
Один из его ответных ударов прошёл по касательной, задел плечо. Доспех погасил основное, но я всё равно почувствовал — не боль, а холод. Как будто по мне скользнуло что-то, чему не место здесь.
Я сделал вдох. Глубокий. Якорь ответил тяжёлым, уверенным толчком.
— Ты рискуешь, — сказал демон. — Этот мир хрупок. Ты — его опора. Сломаешься ты — он рухнет.
— Не тебе решать, — ответил я и ударил снова.
На этот раз — с вложением.
Не магия. Не заклинание. Решение.
Я почувствовал, как якорь сжимается, собирая внутри себя силу, но не выплёскивая её наружу. Клинок стал продолжением этого сжатия. Я пробил его защиту — не грубо, не красиво, а достаточно.
Демон отшатнулся. Впервые — по-настоящему.
На его боку появилась рана. Не дымящаяся, не кровавая — неровная, будто ткань реальности там была порвана.
Он посмотрел на неё с удивлением.
— Любопытно, — сказал он тихо. — Ты действительно опасен.
— Рад, что до тебя это дошло, — ответил я и не дал ему времени.
Следующий обмен был тяжёлым. Мы оба начали уставать — не телом, а структурой. Я чувствовал, как доспех работает на грани допустимого. Как клинок требует точности, а не силы. Как якорь предупреждает: ещё немного — и последствия будут не локальными.
Я поймал момент, когда демон решил отойти к порталу. Не бегство — отступление с выводами.
— Нет, — сказал я и рванулся вперёд.
Я не успел добить.
Он был ранен, но жив. И, главное, достаточно разумен, чтобы не упираться.
Он шагнул в портал — и поверхность схлопнулась за ним, как вода после брошенного камня.
Тишина ударила резко.
Не торжественная. Не облегчённая. Пустая.
Кабинет медленно возвращался к нормальности. Давление спадало. Запах серы растворялся. Остались только обломки, пепел и мёртвые кристаллы.
Я стоял посреди разрушенной комнаты, опираясь на клинок, и впервые за долгое время позволил себе просто постоять.
— Куда уходят наши налоги… — пробормотал я, глядя на кристаллы, — если верховные боги не в состоянии удержать барьер?
Портал ещё стоял — не распахнутый, но и не спящий. Стабильный, вязкий, как плохо затянутая рана. Он больше не пульсировал, но пространство вокруг него было чужим: линии чуть смещены, воздух плотнее, звук глохнет. Такие вещи не «закрывают». Их либо держат постоянно, либо ломают насовсем.
Я подошёл ближе и посмотрел на остатки кристаллов у основания арки.
Десятки. Все — выжженные, треснувшие, пустые. Не случайный взрыв, не перегрузка. Это был осознанный платёж. Кто-то долго и методично кормил эту дыру, пока она не начала отвечать.
Я положил ладонь на металл основания.
Не активировал заклинание. Не вызывал систему. Просто подал энергию якоря — грубо, напрямую, без попытки сохранить структуру. Пространство дёрнулось, будто его схватили за неправильное место. Арка заскрипела, пошла трещинами — не физическими, а смысловыми. Линии, удерживавшие форму, разошлись.
Я добавил ещё.
Портал схлопнулся не эффектно. Без взрыва. Он просто перестал быть. Металл осел, как пустая скорлупа, а давление исчезло — сразу, резко, так, что в ушах на секунду зазвенело.
Всё.
Я развернулся и вышел из кабинета.
Снаружи ждали. Люди стояли на расстоянии, не подходили ближе — и правильно делали. Такие места ещё долго опасны. Марина была среди них.
— Они больше не вернутся, — сказал я, даже не повышая голос.
Она внимательно посмотрела на меня.
— Ты же знаешь, что это было?
Я кивнул.
— По дороге расскажу.
Мы сели в машину почти молча. Челябинск остался позади — живой, целый, обычный. Люди шли по улицам, торговцы спорили, где-то смеялись дети. Никто не знал, что в одном кабинете несколько часов назад решалось, будет ли у этого города завтра.
Машина вышла на трассу, и только тогда Марина снова заговорила.
— Это были не обычные монстры,