Я почесал переносицу и сказал то, что уже вертелось на языке:
— Если это ещё одна его тайна — лучше вскрыть сейчас, чем потом разгребать город.
Нина не улыбнулась, но в глазах мелькнуло облегчение: решение принято, можно действовать.
Я повернулся к водителю.
— Разворачивайся. На Челябинск.
Марина посмотрела на меня внимательнее.
— Ты уверен?
— Я не уверен. Я просто не хочу проснуться завтра и узнать, что у нас в тылу появилась дыра в стене мира.
Мы тронулись. Ростов остался где-то на линии горизонта, как недописанное предложение.
Челябинск встретил нас не стенами и не людьми — тишиной.
Не той тишиной, когда город спит. И не той, когда город боится. Это была тишина, в которой слышно, что все стараются не делать лишнего вдоха.
Ворота открылись без вопросов.
Никаких «кто такие», никаких проверок, никаких задержек. Слишком гладко. Я давно заметил: когда власть меняется резко, первое время все начинают выполнять приказы так, будто это единственный способ выжить.
Стража на воротах увидела меня — и не выпрямилась, не бросилась приветствовать, не начала изображать лояльность. Они просто смотрели.
С надеждой. С опаской. И — что хуже — без вопросов.
Я поймал себя на раздражении: так смотрят не на человека, так смотрят на инструмент, который должен решить проблему.
Я стал последней инстанцией. И мне это не нравилось.
Мы въехали внутрь. Люди расступались. Кто-то кланялся, кто-то делал вид, что занят делом, чтобы не встречаться взглядом. У города был тот самый вид, когда все делают привычные движения, но внутри держат ухо открытым: вдруг сейчас начнётся что-то ещё.
И чем ближе мы подъезжали к дворцу Чернова, тем сильнее я чувствовал… липкость.
Не зло. Зло я умею различать — оно горячее, острое, пахнет намерением. Это было другое. Как будто пространство рядом с домом смазали чем-то невидимым и неприятным. Хочется отдёрнуть руку, хотя рукой ты ничего не трогал.
Якорь тяжело потянул вниз, словно новый центр тяжести в груди пытался сказать: «Не подходи».
И в этом было самое противное: якорь обычно стабилизировал. А тут — реагировал.
«Это не магия мира», — подумал я, глядя на приближающееся здание.
«Это вторжение».
Мы остановились на расстоянии, потому что дальше уже была оцепленная зона.
Вокруг дворца стояли мои люди и местное ополчение. И стояли они правильно — не плотной линией, не стеной щитов, а кольцом на дистанции. Так держатся, когда не понимают, что перед ними, и не хотят проверять это на своей шкуре.
Я вышел из машины. Ветер принёс странный запах — не дым и не кровь. Что-то вроде серы, но слабее, будто намек, а не факт.
Нина шагнула рядом.
— Тут, — коротко сказала она.
Я подошёл к ближайшему командиру оцепления. Мужик был уже не мальчик, опытный, с лицом, на котором читается: «Я видел всякое, но это нечто новое».
— Что произошло? — спросил я.
Он сглотнул и кивнул в сторону дворца.
— В кабинете главы рода что-то рвануло. Сначала думали — закладка. Пошли проверять… — он замялся на секунду и добавил уже тише: — А там посреди комнаты формируется портал. Как его закрыть — мы не понимаем. Оттуда лезут твари. Рогатые. Как черти из старых сказок.
— Потери? — спросил я, не потому что хотел цифры, а потому что это даёт людям опору.
— Двоих утащили. Трое ранены. Маги… — он мотнул головой. — Маги говорят, что это «не их». Они пытались плести блокирующие заклинания — плетение рассыпается. Как будто дверь держит кто-то с той стороны.
Я посмотрел на дворец. Обычное здание. Камень, окна, башенки. И при этом ощущение, будто внутри завёлся чужой организм.
— Понятно, — сказал я. — Дальше я сам.
Командир явно хотел что-то возразить, но не стал. Потому что возражать тут было нечем.
Нина пошла за мной, но я поднял ладонь.
— Будь здесь. Если я крикну — значит, надо.
Она остановилась без обиды. Нина умела принимать решения так же быстро, как отдавать команды.
Я шагнул за линию оцепления и направился к входу.
Дом будто не хотел меня впускать. Не физически — двери были открыты, никто не мешал. Но воздух внутри был плотнее, тяжелее, как перед грозой. Я сделал вдох — и в горле на секунду стало сухо.
«Вот и ты», — будто сказало что-то в этом давлении.
И мне не понравилось, что это ощущение было похоже на узнавание.
Внутри дворец был… неправильным.
Не потому, что горели ковры или валялись тела. Наоборот: первые залы выглядели почти так же, как я ожидал. Дорогая мебель, следы спешки — перевёрнутый стул, разбитая ваза, кто-то явно бежал.
Неправильным было то, что звук жил отдельно.
Шаги отдавались не там, где должны. Эхо приходило с задержкой. Где-то наверху слышался треск, но он не совпадал с движением воздуха. Как будто дом стал резонатором для чужого ритма.
Первый «чёрт» выскочил из бокового коридора, как плохо обученный охранник из дешёвого спектакля.
Человекоподобный, рога короткие, броня — грубая, словно на коленке. В руках — что-то вроде топора. Он увидел меня и, не думая, бросился.
Я даже не ускорился.
Клинок в руке появился привычно, как продолжение мысли. Я не делал красивых движений. Просто подставил сталь — и его удар рассыпался в искры, будто он бил по стеклу, а не по металлу. Доспех на мне тихо дрогнул — не от силы, а от контакта с чужим.
Я сделал короткий шаг вперёд — и «чёрт» упал. Не потому что я рубил, как в легендах. Потому что броня у него была картонной, а тело — слишком уверенным в чужой силе.
Ещё двое появились следом. Один попытался зайти сбоку, второй — сзади. Пластика движений у них была странной: будто суставы работают не так, как у людей. Слишком плавно и одновременно слишком резко.
«Мелкие», — отметил я.
«Расходники».
«Разведка».
Я не чувствовал в них личности. Только функцию.
Они падали быстро. Без драматизма. Без смысла.
И чем дальше я шёл, тем яснее становилось: их задача — не убить меня. Их задача — проверить, кто входит.
Я поднялся по лестнице. И воздух стал гуще.
Треск кристаллов — тот самый, который я слышал когда-то в ритуальных зонах, но тут он был не про энергию. Тут он был про напряжение пространства. Как будто кто-то держит дверь приоткрытой и постоянно пытается расширить щель.
Запах серы усилился. Не