— Боюсь, твое время вдали от семьи сделало тебя неловкой. Я сделаю всё возможное, чтобы наказание было минимальным, но Грег злее, чем я когда-либо видел его, — бормочет Рид, прежде чем поправить запонки на пиджаке.
Мое сердце бьется чаще, когда он поднимает телефон и показывает мне запись коридора и того, как я вышибаю дверь. Рид проводит пальцем по экрану, показывая следующее видео; оно изнутри комнаты Кэмерона.
Тошнота и головокружение вытягивают кровь из моего лица.
Рид наклоняет голову и смотрит с сочувствием. Я видела этот взгляд только у него, и я знаю, что это потому, что он на собственном опыте знает, насколько жестоким может быть мой отец. Даже по меркам Рида.
— Он это видел? — бормочу я, глядя в толпу, где Грег пожимает руки членам, пришедшим сегодня вечером.
Рид медленно кивает.
— Да, и ты знаешь, что он заставит меня провести наказание. Заранее прошу прощения, но что бы ни случилось, просто знай, я не позволю этому длиться долго. — Я откидываю голову, чтобы посмотреть на него, и он вспыхивает редкой улыбкой.
— Я доверяю тебе, — бормочу я, прислоняясь к его руке. — Всегда доверяла. Какими бы ни были последствия, ты держишь свои обещания. — Даже если это ради его собственной выгоды. По крайней мере, я где-то вписываюсь туда.
Он ободряюще сжимает мое плечо.
— Какими бы мрачными и долгими они ни были, — добавляет он рассеянно.
Сначала я не была уверена, как сделать казни менее ужасными.
Рид всегда был в своем кабинете — свободной комнате, которую мой отец освободил для него после смерти его родителей — учился и пытался узнать как можно больше о вещах, которые мне не были интересны. Он всегда тяготел к темной стороне гораздо больше, чем я.
Я рассказала ему, как мне трудно принять то, что я родилась следующим палачом Мавестелли, и он предложил, чтобы я создавала что-то из них, что-то вроде искусства. Так, как я всегда хотела творить, только не в той же среде. Даже не близко.
— Ты не осознаешь империю, которая тебе досталась, Эмери. Я бы уже взял управление семьей на себя, если бы был на твоем месте. — Он покачивал ручку вперед-назад кончиком пальца, шариком по столу. — Но ты не слишком склонна представлять жестокие вещи. Ты художница. Тебе нужно бегство. — Глаза Рида смягчились, и он протянул мне пачку листов.
Там были наброски плоти и костей, замысловато расположенные так, чтобы они выглядели как те старые картины эпохи Возрождения. Мое сердце пропустило удар, глаза расширились.
Рид улыбнулся.
— Видишь?
Я взглянула на него. — Ты это нарисовал?
Он кивнул.
— Чтобы показать тебе, что ты можешь сделать. Вот. — Рид бросил мне розовую гелевую ручку. Я неловко поймала её, но улыбнулась, глядя на неё. — Помнишь, когда поместье моей семьи загорелось? — Его язык плавно произносил слова.
Думаю, это был первый раз, когда я осознала, насколько манипулятивным и пугающим на самом деле был Рид.
Я кивнула и наблюдала, как его ухмылка расширяется, пока я раздумывала, стоит ли спрашивать его, сделал ли он это специально, чтобы жить с нами. Он знал, что мой отец возьмет его, в нашем особняке было много комнат, и Грег был расположен к Риду.
Какой коварный ум. Расчетливый. Ничуть не здравый.
Но он был прав. Он обещал, что мне станет лучше. Он обещал, что мир увидит, какие злодейские вещи могут создавать руки, подобные моим.
Так я и сделала.
И это сработало.
Сначала я располагала их меланхолично. Одинокие позы. Руки, закрывающие лица, будто они рыдают. На коленях, будто молятся. Всегда с розовыми крестиками на веках. Затем я пошла дальше в темноту. Чем дольше я оставалась палачом, тем более гротескными становились мои творения.
Почти грустно, что часть меня всё еще так дорого ему доверяет, зная, что он пойдет на многое, чтобы выбросить жизни людей, если это послужит его желаниям. Рид был для меня больше образцом для подражания, чем мой отец когда-либо был.
— Да… но я говорила тебе оставить Кэмерона в покое, — огрызаюсь я на Рида. Его пальцы вздрагивают на моем плече. Мой отец слышит и отпускает охранника, с которым разговаривал. Я пытаюсь объяснить, прежде чем он слишком разозлится. — Я расскажу тебе всё, что может Кэмерон. Он не знает…
Мой отец бьет меня по лицу раскрытой ладонью. Достаточно сильно, чтобы я потеряла равновесие и пошатнулась. Если бы не то, что Рид всё еще держал меня в железной хватке, я бы оказалась прямо на полу.
— Заткнись, дерзкая девчонка! — кричит отец. Страх пронзает мои кости, и мне приходится сжимать кулаки, чтобы не развалиться. — Посмотри на меня, — медленно говорит он. Я колеблюсь, прежде чем плотно сжать губы и сердито посмотреть на него. — Ты никогда раньше так себя не вела. Я не знаю, чему тебя научили в Андерграунде, но ни один наследник Мавестелли не будет непокорен своей крови. Ты меня понимаешь? — Он хватает меня за подбородок и заставляет кивнуть. — Хорошо. Теперь отведи её в камеру и жди дальнейших указаний, Рид.
— Да, сэр. — Лицо Рида бесстрастно. Мои надежды угасают, когда я вижу, как мой отец хватает свою позолоченную черную трость и уходит, даже не взглянув на меня. Он действительно охотился только за таблетками смерти. Я дала им именно то, что они хотели. Больно быть отвергнутой им, даже сейчас, когда я ничего не ожидала.
Это всегда будет больно.
— Если ты ожидаешь, что я продолжу быть палачом после этого, ты чертовски сумасшедший, — ворчу я, пытаясь вырваться из хватки Рида, но он уже заковывает мне руки за спину.
Рид говорит буднично:
— Ты ужаснулась бы тому, на что люди идут ради определенных вещей, Эмери. Особенно такие мужчины, как я.
Глава 21
Кэмерон
Прошло два дня с тех пор, как Эмери выбила дверь и пообещала вернуться. Она украла ту кроху надежды, что у меня оставалась.
Через час я начал волноваться, но с восходом солнца моё отчаяние стало невыносимым. Каждый прошедший день добавлял тяжести в груди, оцепеняя мозг, не давая думать о том, что могло случиться. Что её отец с ней сделал? Я не слышал, чтобы она ходила в свою комнату с той ночи.
С ней случилось что-то ужасное. Я стиснул зубы и тряхнул головой.
Грег Мавестелли был в ярости из-за того, что я всё меньше