Я ловлю его, прежде чем он может порвать палатку, и сажусь, сверля её взглядом.
— Потому что я не хочу говорить о тебе. — Это звучит намного жёстче, чем я планировал. Шокированное выражение, расплывающееся по её лицу, пронзает меня, как стрела в сердце.
Она опускает глаза, подбирая слова. Покачав головой, наконец смотрит на меня.
— А я-то думала, что ты когда-то действительно был мной не прочь. Видимо, я ошиблась, — медленно говорит она. Я чувствую себя самым большим мудаком на свете, но, когда я вижу шрам на её виске, где я ударил её тем камнем по черепу, я вспоминаю только то, как сильно причинил ей боль.
Я не хочу причинять ей боль снова. И если мы будем держаться на расстоянии, она, скорее всего, сможет отбиться, если я нападу на неё, как раньше. Я облажался прошлой ночью. Я не должен поддаваться и обнимать её, пробовать её на вкус, поклоняться ей, но, Боже, как я хочу.
Она поворачивается на бок, лицом к стенке палатки. Я несколько минут прислушиваюсь к её дыханию, зная, что она думает о том, какой я жестокий, прежде чем решаю встать и пойти пройтись, чтобы прочистить голову.
Прохладный вечерний воздух освежает. Здесь намного холоднее, чем в Калифорнии, но в Большом Бассейне тише. Большие скальные образования дают достаточное укрытие, неудивительно, что укрытие так долго было спрятано здесь. Я похлопываю по внешней стороне бедра, чтобы убедиться, что мой боевой нож всё ещё на месте в ножнах, на случай, если я столкнусь с неприятностями.
Все мои шаги не изгоняют искру боли, которую я увидел в её глазах, поэтому я продолжаю идти, пока не настанет время штурмовать укрытие.
Лейтенант Эрик ещё раз проговаривает план, прежде чем мы отправляемся на проникновение в укрытие.
Я передаю Эмери её шлем и проверяю, что её гарнитура на месте. Она даже не смотрит на меня. Я её не виню, но мы не можем позволить личным проблемам вмешиваться в выполнение задачи. Не как во втором испытании.
— Эй, у нас всё в порядке? — я толкаю её плечом.
Она бросает на меня бесстрастный взгляд.
— У нас? Конечно.
Дерьмо.
Я стискиваю зубы и закрепляю шлем.
— Ты будешь следовать за мной точно так, как мы тренировались на прошлой неделе. Никаких ошибок, — жёстко заявляю я. Она безразлично кивает, вселяя сомнение в моё доверие к тому, что она будет слушать приказы.
Да, она всё ещё чертовски зла на меня. Я натягиваю маску, пока остальные члены нашего отряда тоже готовятся. Нам выдали те же лицевые накладки в виде черепа, что и на испытаниях. Мори и Морфин. Пара. Я измазал их бежевой боевой раскраской, чтобы мы сливались с пустынной местностью.
Гейдж перекидывает через голову ремень своей снайперской винтовки и опирается локтем на плечо Эмери. Я хмуро смотрю на этот контакт.
— Вы, ребята, готовы? Я прикрываю ваши спины там, так что не надо слишком нервничать, Морфин, — он поддразнивает её, натягивая маску на неё.
Ладно, это уже перебор. Я хватаю его за запястье и бросаю предупреждающий взгляд.
Он смеётся и невинно поднимает руки.
— Остынь, Мори. Я просто дразнил её. Серьёзно, будьте там осторожны, ладно? Я не хочу сегодня прощаться ни с кем из вас. — Он хлопает меня по шлему и ухмыляется с полу-беспокойным выражением.
Я не могу понять, беспокоится ли он об успехе нашей диверсии или о том, что я нападу на Эмери. Оба варианта имеют смысл. Он ведь был рядом во время нескольких моих предыдущих «происшествий».
— Всё будет в порядке. Сам следи за укрытием. Они, скорее всего, будут искать снайпера в скалах, — говорю я. Гейдж кивает и, отдавая честь двумя пальцами у виска, отправляется с Томасом на возвышенность.
Томас — его связист, но все здесь сильно рискуют. Он буквально прикрывает спину каждому и будет давать нам информацию о приближающемся оружии или противниках. Томас кивает нам, проходя мимо. Мы отвечаем тем же.
Кейден закрепляет шлем на голове Мики и вручает ей пистолет. Её глаза округляются, будто она никогда раньше не держала его в руках.
— Что? Только не говори, что не умеешь пользоваться оружием, — ворчит он, увидев то же выражение на её лице. Она невинно улыбается.
— Я девушка-компьютерщик, помнишь? Я не связываюсь с пулями и взрывчаткой, — признаётся она.
Лейтенант Эрик, подслушав это, закрепляет её пистолет в кобуре на бедре. — Если всё пойдёт по плану, тебе не придётся им пользоваться. — Он смотрит на меня и Эмери, и в его взгляде — тяжесть.
Он знает, что эта фаза сильно зависит от того, как мы выманим основную часть охраны наружу. Он также знает, каковы шансы нашей гибели. Я сглатываю и опускаю взгляд. Последнее, что я хочу, — это подвести его, как все предыдущие разы. Я знаю, что на этот раз не позволю себе причинить вред напарнице. Я сжимаю кулаки по бокам.
— Всё будет выполнено безупречно, — уверенно отвечаю я.
Эрик кивает мне.
— Я знаю.
Так и будет.
А может, и нет.
Чёрт, нет.
Я думаю о том, как сильно я подвёл лейтенанта, в ту же секунду, когда Эмери выбегает вперёд меня на поле, окружающее укрытие. Она отклоняется от запланированного построения и бежит прямо к оголённому участку земли, откуда противники определённо будут иметь по ней чистый выстрел.
Крепость — это двухэтажное строение с плоской крышей и глиноподобными стенами, сливающимися со скалами и песком вокруг. Его трудно разглядеть в темноте, видны только окна.
Моё сердце выскакивает из груди, когда я бросаюсь за ней. Она останавливается, отламывает верхнюю часть дымовой шашки и поднимает её над головой.
На мгновение паника покидает меня, и всё, что я вижу, — розовый цвет.
Розовый дым, поднимающийся от шашки и взрывающийся в небе над ней, похож на румянец роз. Её длинные, дикие косы развеваются сзади, как дыхание хаоса.
Эмери. Ты великолепное, потрясающее создание.
Она размахивает рукой, а затем бросает шашку так далеко, как может. Пока шашка летит по воздуху, она поднимает свой MK-17 и стреляет во что-то на земле впереди. Происходит взрыв, вздымающий пыль и обломки в воздух, яростно клубится огонь.
Моя челюсть отвисает, и я смотрю на неё ошеломлёнными, восхищёнными глазами, пока она кружится, чтобы повернуться ко мне с самой чертовски широкой улыбкой, которую я когда-либо видел под