«Это не я», — думаю я, проводя чистый разрез вдоль позвоночника главного охранника Ларсена. Рид был прав: если вложить в это немного мастерства, становится немного легче. Пожалуй, поэтому он всегда был моим наставником. Его зловещие советы всегда работали.
Мне нравится оставлять их так, чтобы мрачные мысли витали еще долго после.
Я позволяю скальпелю скользить по коже через спину у его ребер, отделяя ленту мышцы, чтобы она выглядела как крыло бабошки. Я собираю их вместе, как книжку с картинками. Первому в этой серии я едва рассекла спину. У следующего вся спина была выгнута в воздухе, словно гусеница, освобождающаяся из кокона.
Я надрезаю угол рта мужчины, чтобы казалось, что он улыбается. Может быть, он обрел свободу в смерти. Надеюсь, что так.
Я жажду быть свободной.
Я просыпаюсь от тепла за спиной. Ощущение мягкое, и в него легко погрузиться. Сначала я все еще думаю, что сплю, потом вспоминаю, где я и что только что сделала.
Те двое солдат мертвы. Я убила их, даже не задумываясь.
Запах железа в воздухе все еще щиплет корень языка и заставляет волосы на затылке шевелиться. Было ощущение, будто я пассажир в собственной голове, наблюдающий за чудовищными вещами, которые делали мои руки.
Мое тело напрягается, и я резко вздыхаю. Как будто во мне что-то сломалось, а все последующее текло, как вода. И этот сон… Он был самым реальным из всех, что мне снились. Холодная дрожь пробегает по спине.
— Тсс. С тобой все в порядке, — густой акцент согревает мое ухо, и я прихожу в себя, ощущая удобство кровати под собой и знакомый запах березы.
Это Мори? Живот сжимается, и я становлюсь сверхчувствительной к тем местам, где его тело соприкасается с моим и где находятся его руки. Одной рукой он лениво чертит круги на моем предплечье. Я понимаю, что моя голова лежит не на подушке — это его бицепс. Его рука согнута, и он играет прядью моих волос, накручивая ее на палец.
— Мори? — шепчу я, закрывая глаза и пытаясь понять, не сон ли это тоже. Но это был не просто сон, правда? Я сильнее концентрируюсь. Я знаю, что это были мои родители. Это было слишком реально. Слишком ярко, чтобы быть просто сном. И если это правда, значит, и те ужасные вещи, которые я в нем совершила, — тоже правда.
— А кто еще? — тихо говорит он, и в его тоне слышится усталость. Интересно, как долго он не спал и оставался рядом со мной вот так.
— Который час? Как я… — я замолкаю, пытаясь выжать из памяти хоть что-то из того, что случилось после того, как я убила этих ублюдков. В голове пусто.
Он глубоко вздыхает и медленно высвобождается из наших переплетений. Мое сердце почти останавливается, когда он это делает. Мое тело уже вспоминает, какой была его грудь у моей спины. Я сжимаю губы, чтобы он не увидел разочарования на моем лице.
Мори приподнимается на боку и смотрит на меня сверху вниз. Его мудрые глаза наполнены не привычным безразличным равнодушием, а добротой. Мягкостью. Его светлые волосы растрепаны и падают на лоб.
— Ты что-нибудь помнишь? — Он проводит большим пальцем по моей щеке, стирая, как мне кажется, каплю слюны. На его губах появляется дерзкая ухмылка, что отчасти подтверждает мою догадку.
Мое лицо заливается краской, а сердце замирает.
— Я помню, как они напали на меня, а потом… на улице стало темнее, и они были избиты до полусмерти. Я не могу вспомнить большую часть того времени. — Звучит так невинно, когда я говорю это. Словно на асфальте не было разбросано зубов, а кровь и плоть не въелись в поры шлакоблочных стен.
— Под «избитыми до полусмерти» ты имеешь в виду, что ты выдавила их лица в месиво, а хрящи — в цемент, да? — сухо замечает он.
Я резко сажусь и с неохотой смотрю на него.
— Это было так плохо, да?
Он мрачно улыбается и щелкает меня по лбу.
— Да.
— Это было так странно, будто у меня не было ни капли контроля, — мои слова так тихи, что я не уверена, слышал ли он их. Я изучаю свои руки. Они такие маленькие и вроде бы не способны на такой хаос, но я не могу отрицать правду о случившемся.
Внутри меня расцветает тревога. А что, если бы это был кто-то другой? Что, если бы это был один из моих товарищей по отряду или Мори? От мысли напасть на него так меня тошнит.
Неужели он постоянно так себя чувствует? Он убивал собственных напарников. Как он с этим живет? В нем почти нет эмоций, которые он позволяет себе проявить. Он горит внутри? Он вообще что-нибудь чувствует или стал холодным и бесчувственным к этому делу? Он может даже убить меня.
Если я продолжу в том же духе, лейтенант Эрик может приказать Мори сделать это или даже отправить за мной отряд Риот.
Глаза Мори согреваются сочувствием. Признаюсь, я была уверена, что у него его нет.
— Пойдем со мной, — он соскальзывает с моей кровати и натягивает повседневную обувь.
Я следую за ним, крадусь как можно тише по нашей комнате, наполненной громким храпом товарищей. Когда мы попадаем в освещенный коридор, я смотрю на свой наряд. На мне наброшен серый худи, который Мори носил сегодня раньше. Он доходит мне ниже колен. Черт возьми, он намного крупнее, чем кажется. Я подношу воротник ткани к носу и вдыхаю его запах, позволяя ему утешить меня.
Он останавливается в конце коридора и ждет, пока я подойду, наблюдая за тем, как я прижимаю его худи к лицу. Я тут же отпускаю его.
— Ты доверяешь мне, Эмери? — говорит он тоном, который намекает, что, возможно, не стоит.
— Обычно нет, но учитывая, какой у меня день… — я отвечаю кривой улыбкой.
Он подмигивает мне.
— Хорошо. Тогда после тебя. — Мори смотрит в обе стороны коридора, прежде чем открыть вентиляционную решетку, расположенную на равном расстоянии от душевых с одной стороны и спортзала с другой.
— Подожди, ты хочешь, чтобы я туда залезла? — шепчу я почти криком.
Он кивает, не пропуская ни секунды. Черт его неестественное обаяние, но он спас меня тогда, и меньшее, что я могу сделать, — это разделить с ним все это, что бы это ни