— Не всё потеряно… — выдохнул он, и его губы скривились в подобие улыбки, больше похожей на гримасу боли, чем облегчения.
Его ладони легли на её грудь, и он начал давить — ритмично, настойчиво, заставляя её сердце биться в такт его отчаянным толчкам. Потом он наклонился, зажал её нос и вдул в её лёгкие воздух.
— Дыши, чёрт возьми! ДЫШИ! — Его крик был полон ярости.
Секунды превращались в минуты, время тянулась, как резина, и он уже почти потерял надежду, когда…
— Кх-кх! — раздался слабый хриплый кашель. Вода хлынула из её рта.
— Да! Вот так, детка, вот так!
Дея жадно вдохнула воздух, и её дыхание через несколько минут восстановилось. Он зарычал от облегчения, прижимая её к себе бережно.
Но радость продлилась недолго. Её тело вдруг обмякло, голова беспомощно откинулась назад.
— Дея?.. Дея! — Его крик потряс воздух. — Нет. НЕТ! Я не позволю! Ты не уйдёшь! Я не отпущу! — Голос сорвался на хриплый шёпот, ставший мольбой. — Детка, не оставляй меня…
Он наклонился, и в напряжённой тишине услышал слабое дыхание. Пульс снова был едва уловим.
— Какого чёрта происходит? — Его голос дрогнул, полный недоумения и растерянности.
Он начал осматривать её тело, покрытое ссадинами и царапинами, но критических повреждений не обнаружил. Однако когда его пальцы добрались до её головы, сердце пропустило удар. Серьёзная рана на затылке, скрытая под волосами, выглядела зловеще. Из-за холодной воды кровь текла не так сильно, но всё же эта рана могла быть причиной её состояния.
Её сердце замедлялось, билось всё тише и тише, и время как будто замирало вместе с ним.
Его волк выл, скребя когтями изнутри, требуя спасти её любой ценой. В голове пульсировала мысль: без неё он сам станет пустым, лишённым всего, что делало его живым.
* * *
Я оказалась в месте, где не было ничего. Пустота. И тишина. Такая глубокая, что она оглушала. Сначала я не поняла, где нахожусь. Всё вокруг было белое, бесконечное, без единого звука. А потом пришло медленное и мучительное осознание: я умерла.
Мне рассказывали, что когда кто-то уходит за грань, его всегда встречает кто-то родной, близкий. Но здесь не было никого. Ни единой души, которая бы ждала меня. Я при жизни не знала, кто моя мать, кто мой отец, и после, выходит, тоже не узнаю. Я не смогла увидеть их. И эта мысль пронзила меня, как ледяной ветер. Кто-то страдает о близких, которых оставил на земле. О родных.
Но я…
У меня нет никого.
Пустота вокруг. И тишина.
Это жутко. Если бы кто-то придумал ад, наверное, он был бы именно таким. Или это покой?
Я огляделась вокруг. Бесконечность. Я почувствовала себя пылинкой, никому не нужной.
Нет, я неправа. На земле есть те, кто стал мне дорог. Жаль, что моя смерть принесёт им страдания. Но ничего, пройдёт год-другой, и они меня забудут, а я останусь здесь.
Опять одна.
Сквозь толщу тишины я услышала до боли знакомый голос. Словно кто-то звал меня с той стороны.
— Дея… Дея… Детка, очнись. Не покидай меня.
Моя душа потянулась туда, к нему. Это был голос того, о ком я мечтала. И стыдилась своих чувств, потому что он не мой. Его сердце принадлежит другой.
А стоит ли идти? Может, лучше остаться здесь? Не будет страха, не будет больше боли. Лишь одиночество. Но я к нему привыкла. Единственное, что меня пугало, — это царившая здесь безмолвная пустота.
— Иди на голос, девочка, — раздалось рядом.
Я обернулась, но никого не увидела.
— Кто здесь?
Стала оглядывать вокруг — никого.
— Придёт время — узнаешь. Не пришло твоё время ещё. А сейчас поспеши. Ещё немного, и ты не сможешь вернуться. Иди, девочка, ничего не бойся. Ты больше не будешь одна.
Эти слова пронзили моё сердце, заставив его сжаться от тоски и надежды. Я сделала шаг вперёд, и внезапно перед моими глазами вспыхнул ослепительный свет. И из него доносился голос Данияра.
ГЛАВА 4
Данияр чувствовал, как ускользает время. Дея угасала на глазах, каждый удар сердца был тише другого. Был только один способ попытаться спасти её.
Решение было принято.
Последствия?
К чёрту последствия!
Он готов заплатить любую цену, лишь бы она жила. Данияр понимал, что за то, что он даст ей свою кровь, ему придётся ответить. Но сейчас это его не волновало. У него было только одно желание — чтобы та, о которой он мечтал, выжила. Волк рыкнул, поддерживая решение беты.
Он раскрыл веки, и в тот же миг вонзились клыки в собственное запястье. Приподнял голову Деи и приложил окровавленное запястье к ее холодным губам. Крепко прижимая ее к себе, стал уговаривать выпить.
— Ну же, давай! Пей, детка… — Сердце его вырывалось из груди, ярость и отчаяние сплелись воедино. — Дея, милая… Прошу тебя, хотя бы один маленький глоточек! — Продолжая бережно прижимать её к себе, целуя макушку, шептал он осипшим от волнения голосом: — Ради меня. Ради Марты. Я тебя прошу.
Но она не реагировала.
Страх сковал его разум: неужели он опоздал? Сейчас он ненавидел себя за то, что позволил Заре задержать его. Если Дея умрёт… Он не знал, как пережить её потерю. Но был уверен в одном: он никогда себя не простит, если не сможет её спасти.
— Давай же! Дея… Дея… Детка, очнись. — Никакой реакции. Отчаяние охватило его, и Данияр закричал: — Не смей сдаваться, слышишь?!
Бесполезно… Ни крики, ни мольбы не могли пробудить её. Его кровь, алая и тёплая, стекала по её холодной щеке, словно слезы, которые он не мог пролить.
Вдруг и без того слабое дыхание Деи оборвалось. И в этот миг мир вокруг замер, наступила оглушительная тишина, такая плотная, что казалось, она вот-вот раздавит его.
И тут тишину разорвал пронзительный вой волка, обезумевшего от горя, пытавшегося вырваться на волю из глубин его души, это был крик отчаяния не желавшего смириться с потерей. А Данияр… Нет, он не мог поверить, что это конец. Он не мог допустить, чтобы смерть забрала её навсегда.
— Нет! — Его голос сорвался в крик. — Ты не можешь уйти! Не смей покидать меня!
Данияр прижал Дею к себе, его руки дрожали, а сердце разрывалось на части. Каждая клетка его тела кричала в агонии,