— Если этот остолоп ему позволит. — Шарп прошел несколько шагов, погруженный в думы. — Люди погибнут, Пэт, и это меня злит. Война ведь кончена, черт бы её побрал!
Он миновал поворот на Рю де Монтрёй, ведшую к поместью Делоне, и вместо этого свернул направо, на Рю де Венсен. Он подозревал, что пикеты Ланье уже заметили Легкую роту, но надеялся, что, забирая в сторону от поместья, он убедит их в своей безобидности.
Шарп был раздражен и взвинчен. Было время, когда он радовался драке, но безумие этой ночи вселяло в него тревогу. Было бы так глупо умереть сейчас. Война выиграна, Император повержен, а Шарп все еще идет в бой. Он понимал, что причиной его нервозности была Люсиль. Раньше ему почти нечего было терять, теперь же на кону стояло всё: женщина, сын, сама жизнь. Он вспомнил бесчисленных солдат, которых перед боем посещало предчувствие смерти, и то, как многие из них сложили головы. Он коснулся латунного затыльника на прикладе винтовки Дэниела Хэгмена и провел пальцами по зарубкам на ложе, словно это был талисман против его страха. Люсиль! Он мысленно произнес её имя, поражаясь тому, что она принадлежит ему. «Мы поженимся», — пообещал он себе и попытался представить их жизнь в Нормандии, но видение никак не желало обретать четкие очертания. Перед глазами стояло только дело, которое предстояло ему нынешней ночью.
Он обернулся и посмотрел на двух артиллеристов, толкавших садовую тележку.
— Как вы там, парни? — спросил он.
— Еще далеко, сэр?
— С полчаса, не больше.
В тачке, предназначенная скорее для легкого садового мусора вроде веток или навоза, лежали три длинных деревянных ящика. Двумя солдатами, толкавшими эту неуклюжую повозку, командовал лейтенант в подозрительно чистой синей куртке. Подозрительно, потому что это выдавало человека, почти не нюхавшего пороха. Его звали Андерсон, и командир дал ему отличные рекомендации.
— Ватерлоо было вашим первым сражением, лейтенант? — спросил Шарп, пока они шагали по Рю де Венсен.
— Я был в бою двумя днями ранее, сэр. И на следующий день тоже.
— И вы привезли мне шестифунтовки?
— Шесть штук, сэр. По две в каждом ящике.
— И ваши часы идут верно? — Шарп просил не только помощи артиллеристов, но и человека с точными часами.
— Это «Брегет», сэр! — с воодушевлением отозвался Андерсон. — Снял с убитого французского офицера после сражения. Выглядят как новенькие! И циферблат у них эксцентрический!
— Это хорошо?
— Это потрясающе, сэр! Стоят, пожалуй, больше, чем мой патент!
— Они нам понадобятся, — сказал Шарп, — хотя я надеюсь, что до ваших услуг дело не дойдет.
— А я надеюсь на обратное, — с азартом ответил Андерсон, и Шарп вспомнил, что когда-то и сам так же рвался в бой.
— Просто постарайтесь остаться в живых, лейтенант, — бросил он, понимая, что слова эти ничего не значат.
Шарп боялся предстоящей схватки в туннели по той лишь простой причине, что любой туннель, слишком легко оборонять. Как бы неточен ни был мушкет, стены туннеля направят пули, которые будут рикошетить от камня, в одном направлении. Горстка решительных пехотинцев может без труда заполнить туннель смертельным градом свинца. Лейтенант Андерсон был ответом Шарпа на этот страх.
Шарп ожидал, что у городских ворот в конце Рю де Венсен придётся препираться со стражниками, но они просто распахнули створки и угрюмо проводила их взглядами. Улица за воротами была застроена небольшими домиками, которые постепенно сменялись заросшими кустарником полями, где в лунном свете паслись козы и скот.
Они свернули на север как раз в тот момент, когда городские часы начали вразнобой отбивать одиннадцать. Отряд двигался по мощеной дороге. Справа от Шарпа простиралась сельская местность, слева виднелись дома, за которыми высилась городская стена. Впереди раскинулась деревня, и Шарп остановился, не доходя до нее.
— Ждем здесь, — распорядился он, сворачивая с дороги в небольшой фруктовый сад. — Тачка дальше не пойдет. Пэт? Мы с тобой сходим на разведку.
Он оставил роту на Гарри Прайса, приказав затаиться и соблюдать тишину, а сам вместе с Харпером двинулся через заросшие поля к восточной окраине деревни. Над домами возвышалась церковь, а рядом с ней стояло массивное здание с двумя высокими фронтонами. Шарп залег в канаву и кивнул на постройку:
— Вот и таверна.
— И бордель в придачу, сэр, — буркнул Харпер.
— Скорее всего.
— И народу там полно, — заметил ирландец. Сквозь окна доносился свет ламп. В лунном сиянии поблескивали штыки двух часовых, застывших на банкете городской стены.
— Пьют и распутничают, — подытожил Шарп.
— Счастливчики. Пойдем глянем на них поближе?
— Нет, пусть себе пьют. Выдвинемся за несколько минут до полуночи. Лейтенант Андерсон клянется, что его часы не врут.
Шарп еще несколько минут наблюдал за таверной, не в силах отделаться от гнетущего предчувствия. Он пытался думать о Люсиль, представить себе венчание в старой часовне замка, которую он изо всех сил старался восстановить, но чем больше он думал о том долгожданном дне, тем горше становилось ожидание безумия этой ночи. Он не сомневался, что батальон ворвется в дом, и был уверен, что люди Ланье именно там, но как только начнется стрельба, велик риск хаоса, а бой внутри огромного здания почти невозможно контролировать. Ланье наверняка уже донесли о перемещении британского батальона по городу, но заметил ли он Шарпа у себя за спиной? И если заметил, забаррикадирован ли туннель? «Боже правый, — подумал он, — мне следовало самому вести батальон в лобовую атаку, всё это затея сумасшедшего».
— Пошли за остальными, Пэт, — сказал он и, помедлив, добавил: — И спасибо тебе.
— За что, сэр?
— За всё. С самой Португалии.
Харпер на мгновение смолк.
— Вот, значит, как вы себя чувствуете?
— Мне чертовски страшно, Пэт.
— Тогда позвольте мне идти первым.
— Боже, нет. Это просто нервы, Пэт. Перед Тулузой было то же самое.
— И мы в итоге победили.
— Мы всегда побеждаем, — ответил Шарп, искренне надеясь, что его слова окажутся правдой.
Дождавшись, когда на часах лейтенанта Андерсона осталось четверть часа до полуночи, он повел Легкую роту и артиллеристов обратно через поля к канаве на краю деревни. По дороге идти он не решался, потому что их могли заметить часовые на