Но кое-что не укладывалось в этот сюжет.
– Почему Игра? – спросила она.
– Что?
– Ты меня прекрасно понял, Брам. Зачем эта Игра в Охоту? Зачем все эти жертвы? И Охотники? И… деньги? Ты же всегда испытывал к ним отвращение.
Никакой реакции не последовало. Она слушала его дыхание.
– Эта гнусная Игра никогда не была частью твоих снов, Брам.
Он молчал.
– Зачем, Брам? Ты бы меня и так нашел. Второго ангела тоже. Ты, я, она – больше-то и не нужно. Кто она, Брам? Кого-то ты выбрал? Девочку из Гамбурга? Она – твой второй… твой небесный ангел?..
– Мой Ангел, – сказал он дрожащим голосом.
В ней вскипела ярость, захлестнув все прочие эмоции.
– У тебя есть все, что ты хотел, Брам. Прекрати Игру! Никто больше не должен умирать.
– Я не могу ее прекратить, – сказал он, переждав мгновение.
– Да ладно тебе, Брам, что за чушь! – выругалась она. – Ты, я, она! И все!
Снова ноль реакции.
Она прислушивалась к его дыханию.
Ничего.
Затем она почувствовала, что снова одна.
59
Берлин, 11 часов 30 минут
Кристиан Бранд
Наконец он вернулся в Берлин, где скоро узнает, что тут произошло.
С дороги он Бьорк так и не дозвонился, хотя пытался много раз. Другие номера не были сохранены в телефоне, который он получил от Европола, а искать контакты в интернете за рулем было несподручно. Он никогда больше не согласится участвовать в операции без точных указаний и контактных данных. Но теперь уже все равно поздно.
Может, он просто накручивал себя. Он выполнил задание в Магдебурге, и, хотя и не совсем доволен – не смог доставить цель захвата в Берлин, – но все же остановил самого опасного Охотника. Вероятно, Бьорк уже была в курсе и просматривала другую видеосъемку. Может, аккумулятор сел. Не исключено, что она пыталась дозвониться до Дюшана, как сделала это после их отъезда, но в какой-то момент бросила.
Бранд добрался до Старой Ратуши, хотел въехать, как и накануне, во внутренний двор, но сегодня дорога была закрыта массивными решетчатыми воротами.
Он вылез, нажал на кнопку звонка.
– Да?
– Кристиан Бранд, Европол, – представился он и сам удивился, как легко это слетело с его губ.
– Да, слушаю вас.
– Мои коллеги Бьорк и Кирххоф здесь, в…
Он задумался. Как этот называлось?
– Охране Конституции.
– Чем я могу вам помочь?
– Тем, что впустите меня? – предложил он.
– Без парковочного талона не могу.
– Послушайте, у меня сейчас нет на это времени. Мне нужно срочно увидеть моих коллег. Впустите меня.
– Вы не можете въехать.
Бранд смекнул, что пытаться проникнуть внутрь бесполезно. Тогда незачем и упорствовать. Он снова сел в машину и на этот раз припарковал ее произвольно, невзирая на знаки. На главном входе его ждало очередное препятствие: контрольно-пропускной пункт.
– Бранд, Европол. Мои коллеги Бьорк и Кирххоф наверху, отдел охраны Конституции. Мне нужно туда. – Он предъявил удостоверение.
– Подождите, – ответила служащая, демонстративно рассматривая его перепачканный костюм, и позвонила. Через минуту сказала:
– Вас встретят.
Бранд кивнул и чуть отошел. Он воспользовался ожиданием, чтобы в тысячный раз набрать Бьорк – безрезультатно.
Но скоро он все узнает. Что случилось. Как можно помочь. И что он должен предпринять дальше, чтобы покончить с этой Игрой.
– Господин Бранд? – обратились к нему спустя минуту. Он узнал женщину, которая вчера встретила их на втором контроле и проводила в зал с мониторами. Ей тоже не удалось проигнорировать его грязную одежду.
– Да.
– Нас друг другу не представили. Инге Пельстер, служба внутренней безопасности. Мне жаль, но ваших коллег здесь нет.
– Что? А где они?
– Они мне, к сожалению, не сообщили.
– Вы знаете, как я могу с ними связаться?
Пельстер подняла одну бровь, чем заставила Бранда пускаться в объяснения:
– Я заступил только два дня назад. У нас пока не было времени обменяться всеми контактами. Операция была важнее. Мне надо знать, где мои коллеги.
– Тут я не смогу вам помочь. Запрос к нам пришел тоже в очень сжатые сроки. Точных контактов у нас нет.
Его постепенно охватывало дурное предчувствие.
– Когда они оба уехали? – спросил он.
– В районе восьми двадцати.
– А до этого что?
– Что вы имеете в виду… до этого?
– Что делала Бьорк, пока была на месте?
– Насколько я знаю, сидела в видеозале. Как и всю ночь.
– Тогда мне надо там осмотреться.
– Зачем?
– Потому что я должен знать, что именно она увидела. Этот ассистент, который обслуживает мониторы… Он здесь еще?
– Нет, давно ушел. У него была ночная смена, он и так работал сверхурочно.
– Тогда проводите меня туда, – потребовал Бранд, заметив при этом, как нелепо это прозвучало. Но ему было не до дипломатии. Бьорк наверняка что-то заметила и сразу уехала с Кирххофом. Им может грозить опасность. Надо во что бы то ни стало выяснить, где они.
– Я могу попробовать ему позвонить.
– Сделайте это… пожалуйста.
Пельстер смотрела скептически. Бранду оставалось надеяться, что она не очень сердится…
– Ну хорошо. Пойдемте.
* * *
Через полчаса явился наконец тот сотрудник, который сидел рядом с Бьорк со вчерашнего вечера. По нему было видно, как он мечтает лечь спать. Но, видимо, придется подождать.
К сожалению, никакой новой информации, кроме той, что Бьорк действительно что-то нашла и вдруг очень разволновалась, он Кристиану не дал. Что именно она нашла, он не знал. По его словам, она вообще почти с ним не разговаривала, только давала указания, что Бранда совсем не удивило. Бьорк явно требовалось время, чтобы разговориться.
– И тогда она сорвалась с места? Просто так?
– Нет. Она посмотрела что-то в ноутбуке, а потом выбежала. Я еще заметил, как она разговаривала с толстяком…
– Кирххофом.
– Точно. О чем они толковали, я не слышал. Потом эти двое исчезли, а я домой пошел. – Он зевнул и сильно потянулся.
Бьорк и Кирххоф. Бранду не хотелось представлять себе этих двоих участниками опасной операции. Кирххоф мог быть приятным шефом с чуть излишним весом, но не ему было присматривать за Бьорк. Высока вероятность, что в Берлине что-то действительно пошло не так.
– Покажите мне кадры, которые она смотрела последними.
Сотрудник вздохнул, но все же запустил компьютер, вошел в систему, загрузил программу и стал просматривать разные подкаталоги и протоколы.
– Слишком медленно, – торопил его Бранд.
– Это не так просто, – извинился сотрудник, –