Итак, археологическая наука научилась по разным признакам выделять культурно-исторические общности (археологические культуры), может точно локализовать их, определить время существования, проследить их формирование, выявить культурные компоненты, принимавшие участие в их сложении, видеть пространственные перемещения этих общностей и характер отношений между различными культурными группами. Они предстают как живые организмы и правомерно связывать жизнь этих историко-культурных общностей с жизнью особых, различающихся материальной культурой и этнической принадлежностью человеческих сообществ. Наконец, сильной стороной археологии является ее способность реконструировать быт и хозяйственные занятия носителей археологических культур. Все это и создает условия для сопоставлений данных археологии и лингвистики, дополняющих друг друга.
Как и в лингвистике, в археологии часто наблюдается возникновение внутри некогда единой культуры локальных вариантов. В этом смысле развитие некоторых культур напоминает известный по лингвистическим наблюдениям процесс дифференциации. Причем чаще всего локальные варианты развиваются в двух случаях: при распространении культуры на большую территорию в результате миграции и в результате действия местных субстратов, если мигранты смешивались с местным населением. В археологии нередки случаи совпадения ареалов локальных вариантов культуры с ареалами предшествовавших им самостоятельных археологических культур. Локальные варианты одной культуры со временем могут превратиться в самостоятельные археологические культуры. Возникает группа родственных археологических культур. Подобное имело место с культурой пражского типа, в которой исследователи видят последнюю археологическую культуру неразделившихся славян (праславян). С распространением этой культуры на украинскую Волынь в ней сформировался постепенно особый волынский вариант (культура типа Корчак). На Балканском полуострове культура пражского типа тоже скоро претерпела сильную трансформацию. Все это напоминает языковые процессы и позволяет предполагать, что в обоих источниках получают отражение одни и те же явления этнической дифференциации. В связи с этим можно сформулировать два важных положения, которые следует учитывать при решении этногенетических вопросов:
1. Если дифференциация археологической культуры вызывается действием территориального фактора или субстратом, то первоначальная территория формирующейся археологической культуры не должна быть слишком большой.
2. Поскольку дифференциация культуры и возникновение локальных вариантов — процесс вторичный, предпочтительнее предположение, что формирующийся этнос первоначально должен быть представлен одной, а не несколькими археологическими культурами. Не исключены, однако, и случаи интеграции различных этнокультурных элементов в одну, более крупную культурно-историческую общность, что наблюдалось в мезолите.
Большие возможности в решении этногенетических проблем связаны с антропологической наукой. По ряду специфических антропологических признаков, присущих определенным народам как в настоящем, так и в прошлом, можно наметить ареалы древних популяций, генетическую линию развития, обнаружить смешение различных этнических групп. Привлечение антропологического материала стало особенно возможным в решении этногенетических вопросов в последнее время в результате больших успехов, достигнутых в методологии и методике антропологических исследований. Имеется уже удачный опыт сопоставлений антропологического типа, историко-этнографической области, этнической и языковой групп. Прослежена связь между антропологическими типами и этническими границами.
Отмечается, что с точки зрения этногенеза антропологический материал как исторический источник представляет особый интерес и надежность при изучении ранних эпох истории человечества, так как большинство антропологических особенностей изменяется во времени медленно, но стабильно. В отличие от них язык и культурные признаки меняются быстрее. Отсюда и возникающее на определенном этапе несовпадение антропологических и культурно-языковых явлений. Но антропология очень четко фиксирует появление новых антропологических типов, связанных с миграцией нового населения, что очень важно в свете проблемы расселения индоевропейцев и смешения их с местным населением. Антропология может дать свой независимый материал, указывающий на источник такого расселения. Современные методы антропологических исследований позволяют выделить геногеографические зоны, установить степень генетической близости различных популяций и наметить пути распространения носителей генотипа. Все это позволяет предвидеть большое будущее антропологической науки в решении этногенетических проблем.
Рассмотренные нами вопросы по теории этногенеза и о возможностях различных источников в решении этногенетических проблем и вытекающие отсюда выводы, несомненно, должны учитываться и быть использованы в раскрытии заявленной темы о происхождении и расселении славян, особенно при поисках их прародины и установления времени возникновения славянского этноса. Именно теория открывает возможности для нового подхода к решению поставленных задач.
Глава 1. ДРЕВНЕЙШИЕ СВЕДЕНИЯ О СЛАВЯНАХ И ТЕРРИТОРИИ ИХ ОБИТАНИЯ В ПИСЬМЕННЫХ ИСТОЧНИКАХ
Известия древних авторов о славянах долгое время оставались единственным источником по проблеме славянского этногенеза. И теперь, после бурного развития лингвистики, археологии, антропологии и этнологии, они не утратили своего значения. С их анализа традиционно начинают историю славян. И это тем более важно, поскольку появилась возможность сопоставить свидетельства древних авторов о славянах с выводами по славянскому этногенезу других наук.
Несомненно также и то, что первые известия древних авторов о славянах, пусть крайне скудные, разрозненные и достаточно противоречивые, исключительно важны в поисках славянской прародины.
Историография, связанная с интерпретацией этого источника, наиболее солидная. Она насчитывает уже около трех веков и имеет в своем активе ряд блестящих изысканий. Понятно, что ни одна работа, посвященная ранней истории славян, не обходит вниманием этот источник. Однако наша задача не в том, чтобы пересказать мнения историков по поводу содержащихся в них фактов (эти мнения очень различны), а в том, чтобы еще раз обратиться к самим фактам, которые бы позволили получить представление о территории, какую занимали тогда славяне. К сожалению, со славянским миром античные авторы столкнулись поздно. Их страну, как и другие народы Центральной и Восточной Европы, удаленные от древних культурных центров, они знали плохо и в основном пересказали то, что слышали от других. Это объясняет не только фрагментарность, но и неточность, противоречивость сообщаемых ими сведений о славянах.
Славяне в то время представляли совокупность различных племен со своими названиями, которые могли меняться, и многие из них к раннему Средневековью уже вышли из употребления и не были известны ни античным, ни восточным авторам. Многие наименования славян, которые были воспроизведены античными авторами, уже в Средневековье были забыты.
Известно, что самоназвания народов далеко не всегда совпадают с именами, которые им дают другие народы, даже их непосредственные соседи. К тому же они далеко не прозрачны, и необходимы специальные лингвистические и исторические исследования, чтобы объяснить их этимологию. Впрочем, в их интерпретации и профессионалы далеко не всегда согласны друг с другом.
Под своим настоящим именем славяне впервые появились в письменных источниках только в VI в., но и тогда оно не было единственным и общим наименованием всех славян. Поэтому допустимо, что в труды различных древних авторов могли попасть наименования или разных славянских племен, или разные названия одних и тех же