Самым сложным оказалось сделать так, чтобы выпечка слегка приоткрывалась при правильном нажатии, как кошелек, и схлопывалась обратно, если отпустить. Получилось и это! Потом Демон-тян еще и потренировалась в подпихивании записочек и это выходило у нее офигеть как ловко.
Дни до фестиваля пролетели незаметно. Сестренка Ануша вернулась в Кофу, прям обидно, что не заценит их гениальный айтишный розыгрыш.
Школа — это ад, и обычно адские врата распахнуты для посетителей. Во всяком случае, когда культурные мероприятия проводили в других местах, где она училась ранее, включая нифига не днищенскую Фурин, вход всегда был свободный. Любой имел право взять и войти. А вот в Сэйран всё сложнее — каждому выдали пять пригласительных, причем их требовалось зарегистрировать на школьном сайте и указать, кто именно придет. Какая-то логика в этом есть. Впускать на территорию академии для богатеньких детишек кого попало — глупо. Обязательно обнесут. Тика и сама как-то в двенадцать лет… ну, это неважно, то давно было, она изменилась.
В общем, каждому ученику выдали всего по пять пригласительных. Синдзи, Макото, Мияби, Фуми и, внезапно, бабуля Амацу. Хотя Тика уже сомневалась, не пора ли ее называть «тетушкой». Морщины как будто бы разбегались с ее лица, чтобы отложиться там, где, наоборот, стоит прибавить, а спина выпрямлялась. Хорошо быть кицунэ! Вот бы еще сестренка Ёрико и Ринне приехали. Но у них сегодня важная игра. Школа Фурин продолжала громить всех.
Итак, точно в срок в их клубной комнате начался сеанс предсказания будущего. И чаепития. Чай и печенье созданы друг для друга. Не так ли?
Команда «Без обмана» всё еще вынужденно делила помещение с клубом проведения чайных церемоний. Тика подумывала, не выпроводить ли их и ее внутренний демон даже придумал план — заказать в сети слабительный чай для похудания и подмешать. Но так-то это уже уголовка. Да и вообще, чайники оказались вменяемыми тихими ребятами и ни на что не претендовали, легко уступая комнату. Их глава, Такояма, и вовсе, кажется, ее побаивался по непонятной причине. Он же не экстрасенс и не прочитал ее мысли насчет подлого чая? А если вдруг и «да», то он ведь знает, что она несерьезно.
В числе первых гостей клуба, безусловно, оказались свои. Просто потому, что другие посетители тоже не стали шататься по школе и начали с тех, кто подарил им приглашение.
— Одну минуточку, уважаемая гадалка, я сначала уделю чуточку времени вашим соседям. Господа, у меня совершенно случайно появился запас этого редкого сорта чая, Лист Феникса. Прошу вас, угощайтесь, — братик, как всегда, не может не выпендриться. Видела она, как Макото этого феникса смешивает. Обычный зеленый чай, с какими-то травками. В итоге вкусно, правда, получается. А сейчас брат специально ее так троллит, типа, не к ней пришел.
— Уважаемый гость, назовите, пожалуйста, своё имя. Что вы хотели бы получить от прошлого или будущего? Помните — духи судьбы своевольны, а оракулы не любят говорить прямо.
В этот раз даже бить в бубен, маскируя звук термопринтера, не потребовалось. Тика, как хороший фокусник, сделала несколько десятков заготовок для тех, кто ей важен и кого она знает. А потому она ловко подпихнула в печеньку братика записочку, извлеченную из-под манжета.
«Грядет великое испытание воли. Ты столкнешься с искушением в форме круга и дух твой окажется слабее плоти. Но сладость поражения принесет удовлетворение.»
— Удивительно верное предсказание, — подмигнул Макото и взял вторую печеньку — догадался о смысле. То, что Тика и туда успела подсунуть записку — было шедевром ловкости пальцев, но братик наверняка ее спалил. Но не выдал.
«В час, когда солнце скроется, страшный пятнистый зверь придет к тебе. Смирение перед пушистой тиранией дарует покой твоему слуху.»
Улыбка на лице близких — лучшая награда.
«Луна этой ночью прекрасна, но ты сияешь ярче» — это Тика для сестренки Мияби написала, специально подделав почерк брата. Пусть порадуется.
«Джинсы — это не рабочие штаны, а символ свободы! Носи их с гордостью», — прочитала из своей печеньки потрясенная Фуми. Тика почти уверена, что эта слишком простодушная для кицунэ девушка ничего не заметила в ее манипуляциях с бумажками.
— Я ведь говорила, что гадания работают, — объявила Исиока. И где-то тут Тика задумалась, кто кого обманул.
«Не тупи! Возьми телефон и позвони Ринне сразу, как кончится ее игра, она будет рада. Без обмана», – получил Синдзи. А то с него станется протянуть до вечера.
Визит семьи не длился и десяти минут, а далее к ним повалили посетители.
«Твое процветание зависит от мира в твоем жилище. Источник богатства спит на соседней кровати. Открой его улыбкой, а не ядом», – это зашла погадать стервозная Такаги, с которой Тика делит общагу. Может быть, повезет и она сообразит, что с соседями надо дружить.
А затем явились они.
— Уважаемые зрители, мы ведем репортаж из комнаты клуба чайных церемоний, не так давно захваченной видеоблогерами, — Сасаки лично встал перед камерой. Вероятно, потому, что других репортеров в кружке журналистики почти не осталось, — и что же мы тут сегодня видим? — вопросил мерзкий тип. — Клуб с претенциозным названием «Без обмана» занят тем, что обманывает людей.
Сейчас Тика смешает его с грязью, как умеет… но первой вступила Тайга.
— Погадать вам на картах, уважаемый гость, — предложила она, — возможно, это сможет вас убедить в том, что у нас всё без обмана. Вы вольны спросить абсолютно любой вопрос.
Сасаки криво ухмыльнулся, словно только этого и ждал. Он картинным жестом поправил очки, блеснув линзами в объектив камеры, которую держал его потный и, кажется, уже жалеющий о своём выборе клуба помощник. Вроде бы Юраги его фамилия. Тика уже выбросила этих неудачников из головы.
— Вызов принят. Раз уж ваши карты знают всё, то они наверняка в курсе программы третьего года старшей школы, верно, госпожа гадалка? — ехидно протянул он, явно наслаждаясь моментом. — Для начала что-то простое. Литература. В каком именно году и при каком императоре был составлен сборник «Кокинвакасю»? Пусть карты покажут точную дату завершения работы над ним.
Камицуки начала методично перемешивать колоду, как будто бы это все ее не касается, а затем выкладывать карту за картой.
— Карты говорят, что это был 905 год, но некоторые свитки дописывались вплоть до 914-го. — голос подруги звучал монотонно и отстраненно,