Родство
Среди множества моих странностей, от внешнего вида до самостоятельной езды за рулем, одно обстоятельство, уверен, не давало покоя многим. Кто я? Чей брат, сын, племянник? За все время работы версий накопилось – не счесть. Особую роль во всем этом многообразии занимала Ольга Юрьевна Голодец. Сразу оговорюсь: для меня она непререкаемый авторитет. Человек, остающийся им всегда, при любых обстоятельствах. Именно ее воле обязан Артек тем временем, когда он возродился, как феникс из пепла. Но сейчас не о ней. О наших с ней отношениях.
До той самой встречи в Белом доме мы были мало знакомы. Я, разумеется, знал, кто она. Мы как-то раз встречались, но это было давно. И не уверен, что она об этом помнила и помнит. Я не сразу пришелся ко двору. Будучи предложенным среди многих, в списке я не занимал приоритетного места. Позже узнал, кого хотела она сама. Сейчас он достойно руководит одной очень известной частной школой. Рожденный после разговора текст о моих идеях по воссозданию Артека ей глянулся. Не более того. Для принятия решения важнее было то, что я случайно оказался компромиссной фигурой. Да и явно желающих особо не было. Кто знал тогда, что и как будет с еще весенним полуостровом. Сложно было и с властями Крыма. Но на этом больше останавливаться не будем.
Приехав в лагерь, я начал его изучать. Ходил, бродил. Заглядывал в каждый угол. Как-то, возвращаясь из «Кипарисного», неловко прыгнул с подпорной стены и повредил пяточную кость. Трещина была отчетливо видна на снимке. Через два дня приезжала Голодец, и мы в ее темпе должны были все обойти. Мне было совсем нелегко. Раздраженная моим отставанием, она развернулась ко мне и довольно резко, напряженно сдвинув брови, сказала: «Алексей Анатольевич, власть берут. Ее никто так просто не отдает». Позже было всякое. Но справедливости ради, нужно сказать, что к концу лета две тысячи четырнадцатого в лице своего руководителя я четко ощущал поддержку. И право на свободу. Это было партнерство. Близких по духу людей. Такое не часто случается даже между родственниками. Жаль, что это знание приходит после совместной работы. В момент назначения родство все чаще оказывается куда важнее.
Стыд
Система питания
Приехав в Артек, мы решали задачу демонстрации его работы. Все должно было свидетельствовать о продолжении, нет, начале жизни. Число детей и открытых лагерей было тому самым красноречивым доказательством. Единственное, что нам помогало, – одержимость. Незнание – лихо. Как в спорте: невозможное нужно научиться делать в детстве. Мы были малыми бесстрашными детьми. Соглашались, сами инициировали то, что с опытом казалось невозможным. Над нами смеялись. Часто соглашались только на словах. Но дуракам, как в сказках, везет. По прошествии уже многих лет кажется, что мы в ней и были.
Лагерь – это не только место, где спать, но и место, где есть. Со временем понимаешь, что последнее важнее. Еда – ключевой триггер. Главный раздражитель родителей. Расконсервировав летние лагеря, подготавливая их к сезону, мы открыли старую столовую – «Теремок». Худо-бедно она начала работать. На проверку, в подмогу, чтобы все было хорошо, приехал руководитель Роспотребнадзора. Анна Юрьевна Попова симпатизировала команде. Часто бывала. Соглашалась с нашими попытками разрушить стереотипы. Меню, режим, рацион питания, требования к условиям в походе, оливье на Новый год – это все тема отдельного эссе. Сейчас же было не до изысков. Кормили тем, что есть, тем, что осталось.
Столовая – место питания всех. Детей, взрослых. Детей взрослых. Друзей. Несли все и всегда. То, что оставалось, – питомцам. То, что не поставили на стол, – себе. То, что себе не можешь позволить, – на продажу. О таком порядке было известно всем. В том числе охране, полиции. Поэтому они тоже питались. Питалось и все начальство. Это не обсуждалось. Как будто так и надо. Разорвать этот порочный круг еще предстояло. В тот злосчастный день нужно было испытать только стыд. Другого было не дано. Войдя на кухню, главный санитарный врач страны обратила внимание на заваленную посудой мойку. При наличии посудомоечной машины это действительно удивляло. Анна Юрьевна попросила ее разгрузить. На самом дне лежали две упакованные курицы. Это был настоящий позор. Наш, отечественный. Природный, натуральный, советский. От него стало стыдно всем: тем, кто украл, тем, кто нашел, тем, кто просто оказался рядом. И границы, страны, разные языки, правительства и президенты не смогли исправить систему питания. Она у нас одна, врожденная.
Чаша Генуя
Нет, я не против такого решения. Не против привычек, традиций. Считал и считаю, что все начинается с туалета. Образование, школа, дом, офис, работа. Он – лицо, а не то, что обычно над ним возносится. Или просто садится. Это каждого касается, и всем придется встретиться. Войти, облегчить себя. Если получится. У моей дочери в школе Артека не получилось. Приглашенные мной коллеги и я переехали семьями. Дети пошли в школу, детский сад. Мои тоже. Это единственный способ быть искренним с местом, где работаешь. Тогда ты делаешь не для кого-то, для себя. Потерпеть, войти в положение – просить некого. Себя. Ну и тех, с кем работаешь. В гостинице мы образовали собой военный городок, где все про все знают. Друг с другом о том, что беспокоит, говорят. Дома – в выходные, в будние – на работе. Дети – это то, что всех заботит. О них все время говорят. Не откладывая, мы занялись детским садом и школой.
Изменения там заслуживают отдельного внимания. Могу сказать одно – мы сделали детский сад, которому тяжело было найти в Москве альтернативу позже. Школу, куда дети хотели идти. Представить сложно, но начиная с сентября, когда море еще теплое, солнце, дети выбирали артековский отряд и школу как то, что лучшего с ними случилось за смену. Проще говоря, она стала интересным местом, куда дети ходить хотят, а не вынужденно по утрам топают. Так и моя дочь любила школу. Пошла туда, как все, первого сентября. Через пару месяцев звонок мне на работу. Соне плохо. Вызвали врача. Заболел живот. Температура поднялась. Отвезли домой, и как-то все прошло. Все сделала сама. Без медицинской помощи.
Неопытный взгляд тогда подвел меня. Класс, этаж начальной школы преобразовывались быстро. Надо быть честным: здание школы – самое новое из построенного до нас в Артеке. Светлое, просторное. Правда, для растущей численности детей недостаточное.