Антон замолчал. Задрал голову, позволяя снегу падать на лицо.
– Что ты наделал? – шепотом спросила Ива.
– А? Не понимаю, о чем ты.
– Ты… ты ведь за меня попросил? Да? – догадалась Ива. – И за старика? За писателя? Ему отмотают время назад?
Все-таки она успела хорошо узнать Антона.
Антон ничего не ответил.
– Антон, а чем тебе придется заплатить? Это же обмен… Ты ведь обменял время.
Это не укладывалось у нее в голове. Она понимала, что спасена. И что заплатить за это спасение пришлось дорого. Зачем, почему… Они ведь даже не были друзьями. Ива почувствовала, что плачет. Или это ветер усилился, или…
– Ну, нам пора прощаться, Ива. – прервал затянувшееся молчание Антон. – Я думаю, мы больше не увидимся. Помнишь, я сказал тебе, как мне жаль, что мы не встретились раньше? В детстве? Я хочу, чтобы ты знала: я не сержусь на тебя. Я тебя понимаю. Правда. Даже если тебе покажется, что никто тебя по-настоящему не понимает, вспомни, пожалуйста: тебя понимаю я. И не запирай больше людей, если хочешь с ними подружиться, – неловко пошутил он и улыбнулся.
Ива не нашла в себе сил улыбнуться в ответ. Антон встал со скамейки.
– Антон?
– Да?
Было страшно его отпускать. И невыносимо стыдно при нем плакать.
– Там, куда ты сейчас отправляешься… Там будет тепло?
– Это правда то, о чем ты хотела спросить?
– Нет.
– Я так и понял. Мне правда пора. Прощай, Ива.
– До свидания, Антон.
* * *
Женя помогала маме Стаса накрывать на стол, когда получила сообщение от Антона:
«Мы больше не можем общаться. Я хочу, чтобы каждый пошел своей дорогой. Не ищи меня. Антон».
– Что случилось, дорогая? – встревожилась мама Стаса, увидев, как девочка побледнела.
– Ничего… я… мне… Я сейчас.
И Женя выбежала из кухни.
Потом она оборвет все провода в попытках дозвониться, но его телефон будет отключен. И все ее сообщения в социальных сетях и эсэмэски так и останутся без ответа.
Она снова найдет Лизу, но та ничего не вспомнит – ни об Антоне, ни о том, как она всех их нашла и нажала на кнопки. Ничего об Антоне не будет знать и Ян. Ян, помолодевший на десяток лет, обновленный, полный сил, прекрасно понимающий, кто и чем заплатил за его омоложение.
Женя тоже поймет. Но не сразу, позже, по прошествии долгих лет. И это понимание не принесет ей облегчения.
Она будет осторожно, на расстоянии следить за семьей Антона, но Антон там так и не появится.
Спустя какое-то время, когда она поймет, что он действительно исчез из ее жизни, она будет очень сильно злиться. Потом злость сменится тоской. Тоска – грустью, которая со временем притупится, но останется с ней навсегда.
* * *
С Яном Антон так и не увиделся. Не смог отдать ему куртку, которую одолжил еще тогда, для поездки в столицу на выступление Ивы.
А ему бы так хотелось увидеть, как Ян помолодел. Но времени оставалось мало, и пришлось выбирать – Ян или Ива. Антон выбрал Иву.
Жаль, что нельзя будет захватить куртку с собой, туда, куда он собирался отправиться.
Но перед этим его ждал один день, ровно двадцать четыре часа – бесценный подарок хранителей времени.
И этот день должен был начаться сейчас.
* * *
Антон открыл глаза. В комнате еще было темно, раннее-раннее утро. Он лежал неподвижно, прислушиваясь к миру вокруг, а сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Оставаться в кровати не было никаких сил. Он вскочил и бросился к окну – к его родному окну, выходящему на огород с садом.
Это был его родной дом, который собирались снести, но пока еще не трогали. Скоро их семье предстоял переезд.
Антон не стал смотреться в зеркало, во-первых, в его комнате зеркала не было, во-вторых, он и так знал, чувствовал, что увидит там себя четырнадцатилетнего.
Родители еще спали. Спала и Лиза – из ее комнаты не доносилось ни звука.
Он бросился на кухню делать завтрак. Оказавшись там, затормозил, старался действовать медленно и осторожно, чтобы не перебудить весь дом, не греметь и ничего не разбить.
Первой проснулась мама. Сонная, погруженная в свои мысли, она вошла в кухню, и Антон кинулся к ней и чуть не задушил ее в объятиях.
– Антош, ты чего, что с тобой такое? Ты чего поднялся в такую рань? – она ласково отстранила Антона.
– Вот, мам, кофе тебе сварил. Садись, попей. Завтрак уже готов. Давай просто посидим рядом, – затараторил Антон.
Они устроились на угловом диванчике. Антон пытался разжать пальцы, сжимающие мамину ладонь, но рука не слушалась.
– Откуда у нас яйца, я ведь не покупала, – удивилась мама. Она все еще не до конца проснулась.
– Я в магазин сбегал. Я так рад тебя видеть, мам.
Как здорово было бы сейчас остановить это мгновение, заморозить его навсегда. Навсегда остаться ребенком, сидящим на кухне вместе со своей мамой. Молодой и счастливой.
И чтобы наполняющий кухню нежный утренний свет никогда не гас.
Потом встала Лиза и последним – Сергей Александрович. Накануне у него была двойная смена в клинике, а потом они с мамой до двух ночи паковали вещи.
За завтраком Лиза смотрела на сияющего Антона с подозрением.
– Ты что, опять что-то с Женькой натворил? – тихо спросила она, так чтобы родители не слышали. – Чего из кожи вон лезешь, стараясь им угодить?
– Натворил. Но все это в прошлом. – Антон потянулся, чтобы чмокнуть Лизу в щеку, но она увернулась.
– С ума сошел, – прошептала она.
Был выходной, и Антон выдвинул предложение – бросить все дела, отдохнуть от рутины и провести день всем вместе. Поехать кататься. Или пойти гулять.
Но у всех уже были свои планы.
– Не расстраивайся, сынок, – примирительно сказал Сергей Александрович. – Я понимаю, как ты устал от этих бесконечных сборов. Мы все устали. Предлагаю вот что: а давайте завтра действительно объявим день ничегонеделания? Как и предлагает Антон, потому что мысль-то здравая. Выходной внутри выходного. Выберемся в центр. Развеемся.
Антон выдавил из себя улыбку. У него не было больше никакого «завтра». Родители собирались отвезти часть вещей в новую квартиру, и Антон увязался за ними.
Перед этим поймал Лизу в коридоре:
– Ты куда?
– Тебе какое дело? Гулять.
– Лиза, слушай, Лиза. Вдруг не будет больше времени. Я хочу, чтобы ты знала. Ты самая лучшая сестра на свете. Я