Повернувшись к Брену, Демьен все так же молча протянул ему руку. И когда Расмус ее пожал, и в его взгляде я не увидела ни раздражения, ни иронии, на душе стало легко. Рухнула еще одна из окружавших меня стен.
– Ты что-то задумала, Эвелинн? – спросил Демьен, указывая на сундучок.
– Нам нужно навестить дом Пакса, – я взяла старшего дознавателя под руку. – Идем?
На фоне ясного неба особняк алхимика с частично обрушившейся крышей выглядел развалинами древнего замка. Вход в здание был расчищен, дверной проем – крест-накрест забит досками, на которых висело предупреждение от магистрата.
Бреннон легко отломал их, и я зашла внутрь, чувствуя, как холодею от воспоминаний. Рука Демьена нашла мою и сжала – он ощущал то же самое.
– Куда? – коротко спросил он.
– В подвал.
Дверь в подвал завалили куски штукатурки и доски. Мужчины раскидали их, открывая черный зев лестничного спуска. Я выпустила светляков, и мы спустились вниз.
Хорошо укрепленное хозяином помещение не пострадало от обрушения крыши – не просел потолок, не подломились держащие его крепкие балки. Здесь все было так, как в наше с Дарчем последнее посещение: закопченный камин, рамки, нарисованные пылью на стенах, выломанные доски пола, под которыми дом в Угольной пади долгие годы хранил останки хозяина.
Старший дознаватель полез во внутренний карман пальто и достал свиток с красной оплеткой. Такой же был у него в тот раз, когда мы шли за призраком Черри.
Я изумленно посмотрела на Демьена и увидела, как по бледным губам промелькнула улыбка. Он предполагал, куда мы отправимся! Знал с самого начала, когда шел под мои окна и стоял на улице, ожидая, пока я его замечу! Нет, он не читал мысли, мы просто думали в одном направлении.
– Закройте глаза, – приказал Дарч, срывая оплетку.
В помещении стало светло как днем. Брен часто-часто заморгал – свет оказался слишком резким для его зрения, уже приспособившегося к сумеркам.
– Мы что-то ищем? – поинтересовался он, проморгавшись.
– Думаешь, результат Великого Эксперимента все еще здесь? – спросил меня Демьен.
Я подошла к огромному котлу, стоящему перед камином, там, где его в прошлый раз оставил Дарч, и заглянула внутрь. Во сне, увиденном в Рослинсберге, на дне лежало сердце, сочащееся кровью, вздымающееся и опадающее в вечной тяге к жизни. В реальности, в этом самом котле Черри многие годы подогревал на огне яйцо дракона, привезенное Вивьеном Гроусом из-за моря. Возможно, способ сработал бы, будь у него больше времени или не прерви убийца эксперимент. Аллем Хокун, перевернув вверх дном весь дом, так и не нашел того, что было сокрыто… в огне.
Слова сами сорвались с моих губ. Пророчество Розы Шальс завораживало, уводя во тьму веков, но теперь я знала, что в нем зашифрована надежда на будущее:
Я – то, что было есть и будет, но я сокрыл себя в огне.
Пока огонь меня хоронит – живущим прозябать во мгле.
Тускнеет свет, и век за веком себя меняет вещество,
И пред последним человеком уйдет из мира волшебство.
Земля умрет, моря иссохнут, царить здесь будет воронье.
Ведь я сокрыт.
Я то, что будет.
Вот вам пророчество мое.
Я наклонилась, собираясь шагнуть в зев очага, но была остановлена сразу двумя укоризненными восклицаниями, прозвучавшими одновременно:
– Ле-е-еди!
– Ли-и-инн!
Поколебавшись, Дарч уступил место более худощавому и гибкому Расмусу.
– Что искать? – спросил Брен, оказавшись внутри, и расчихался от запаха сырой золы.
«Где я найду его? – однажды спросила я и получила ответ: – Там, где окажешься на краю гибели…».
И вот я здесь!
– Кусок угля странной формы, – решительно сказала я. – У Пакса была небольшая фора, потому что, сбежав от пришедшего в ярость Хокуна, который принялся все крушить, он заперся в подвале. Пока сэр Аллем ломал дверь, Черри успел выкинуть яйцо из котла и отойти от очага. В котел маг непременно заглянул, а в горящее пламя, думаю, не догадался, раз ушел с пустыми руками. Яйцо должно быть там!
Некоторое время Расмус возился в очаге, чихая, ругаясь, почем свет стоит, и вышвыривая осколки угля. А затем затих.
Мы с Демьеном переглянулись и затаили дыхание.
Бреннон выбрался наружу спиной вперед. Он сильно походил на трубочиста и с трудом тащил здоровенный камень, покрытый толстым слоем налипшей и окаменевшей за прошедшие десятилетия сажи. Вдвоем с пришедшим на помощь Дарчем они перенесли его в центр помещения.
Пока они делали это, я достала из сундучка ключ-кинжал. И вдруг ощутила стороннее присутствие. Еще не видя, я знала, что на сохранившейся части крыши застыл, сложив гигантские крылья, кусок тьмы, поглощающий звездный свет.
Я и Брен с одной стороны камня, Дарч – с другой, смотрели на него, не в силах поверить, что перед нами величайшее чудо Вселенной.
Волнуясь, я взял ключ-кинжал.
– Не так быстро, леди! – вдруг холодно произнес Демьен и добавил, словно извинялся за привычное поведение «темной» половины. – Пожалуйста, Эвелинн, подожди минуту.
Я вскинула на него удивленный взгляд.
– Это важный момент, ведь ты можешь изменить историю Норрофинда, – серьезно сказал он. – Но, независимо от того, что сейчас произойдет – и к чему это приведет! – я хочу, чтобы ты всегда была рядом…
Достав из кармана пальто кольцо, Дарч осторожно положил его сверху на черный камень, явившийся из глубины веков.
– Эвелинн Абигайл Торч, урожденная Кевинс, ты выйдешь за меня? Нам будет непросто, понимаю, но…
– Да! – твердо сказала я. – Да, да и да! И – да! – нам будет не просто, но мы справимся вдвоем, как справлялись всегда!
В глубине ледяных глаз, будто в центре вселенной, вспыхнули звездами любовь и нежность, так не свойственные «темной» половине Дарча. Вспыхнули, чтобы больше не гаснуть. Он протянул ко мне руку, и я вложила ладонь в его. Спустя мгновение на моем пальце переливалось кольцо с необычным камнем. Несомненно, старинное, оно скрывало в себе какой-то мощный артефакт, но о нем у меня будет время узнать позже. А сейчас я должна сделать то, к чему мы так долго шли вместе.
– Ну наконец-то, лисенок! – едва слышно проворчал Брен. – Наконец-то я стану высыпаться по ночам, а не караулить тебя у дверей!
Я подарила ему возмущенный взгляд – на большее меня не хватило. А затем поднесла ключ-кинжал к камню. Будто кто-то толкнул под руку, заставляя развернуть клинок вертикально, уперев острием в верхнюю часть валуна. Пальцы, держащие рукоять, закололо сотнями иголочек, я ощутила, как мана перетекает в клинок, опустошая меня с пугающей скоростью.