Я медленно опустилась на колени. Беря его руку в свои, увидела повязку, перетягивающую грудь и, не сдержав глухого рыдания, прижала пальцы Демьена к губам.
В его глазах появилась осознанность.
– Эвелинн, ты мне не чудишься? – прошептал он, и сжал мою руку с такой силой, словно боялся, что я исчезну.
Я покачала головой – не могла говорить, страшась поверить в увиденное и боясь сорваться.
– Тогда… в театре… – он смотрел на меня в упор, и я не видела ничего, кроме этих глаз, в которых любовь растопила вечный лед. – Когда Призрак оперы скинула тебя с мостков, я вдруг понял, что лучше упаду вместе с тобой, чем отпущу твою руку. Это было… неожиданно.
Ощутив, что за мной кто-то есть, я оглянулась и увидела хозяина башни.
– Ему надо отдохнуть, – улыбнулся он. – Клинок прошел совсем близко от сердца, регенерация отнимает слишком много сил, поэтому я держу Демьена на сильных обезболивающих и успокоительных. Если он начнет нести чушь, не обращайте внимания!
Посмотрев на Дарча, я увидела, что он спит. Даже во сне он не отпускал моей руки.
– Как это возможно? – я взглянула на незнакомца снизу вверх. – Я столько раз пыталась отыскать его и в мире живых, и в мире мертвых, но ничего не чувствовала…
Губы задрожали, и я замолчала, чтобы не расплакаться. Почему-то перед этим странным господином не хотелось выказывать слабость.
Неожиданно он… погладил меня по голове, как маленькую. А затем легко опустился рядом, скрестив ноги.
– Я уже упоминал, что редко покидаю башню. Видите ли, Эвелинн, возраст позволяет не только игнорировать этикет… – он хитро улыбнулся, давая понять, что возмущение тем, как он ко мне обращается, не прошло для него незамеченным. – Он накладывает определенные ограничения, которым я обязан следовать. Размещенный в башне древний артефакт способен поддерживать жизнедеятельность человеческого организма, но нужно находиться рядом с ним. Когда я почувствовал, что с Демьеном случилась беда, немедля забрал его из того дома в Угольной пади, чтобы переместить сюда. Мощность артефакта экранирует любые попытки магического или ментального поиска, поэтому никто не смог бы найти Демьена Дарча, если бы не знал, что он здесь.
– А кто знает? – дрогнувшим голосом спросила я.
– Его Величество, Его Высочество, Данио Лисс и, теперь, вы, – принялся перечислять незнакомец, загибая худые пальцы. Внимательнее взглянув на меня, он ласково коснулся моего плеча. – Простите, но я запретил кому бы то ни было сообщать вам об этом.
Я пораженно посмотрела на него. Он запретил? Запретил начальнику Департамента имперского сыска, наследнику престола и… самому императору? И те послушались? Кто же он такой? Но вместо этого вопроса задала другой:
– Почему?
– Потому что сильные чувства могут убить. Пока я не был уверен в том, что все идет, как надо, и Демьен выкарабкается, я не хотел ни лишать его шанса на жизнь, ни давать вам надежду.
Я повернулась к Дарчу, чувствуя, как по щекам потекли слезы. Столько дней думать о нем, как об ушедшем в горний мир, и не иметь возможности сказать последнее прости! Злилась ли я сейчас? Нет. Но я отчетливо понимала, что хочу связать с ним свою жизнь – навсегда, без секретов и тайн друг от друга! Это побудило задать следующий вопрос:
– Его странное поведение как-то связано с той трагедией в детстве?
– Демьен – очень сильный маг! – на губах незнакомца мелькнула горделивая улыбка. – Но после произошедшего он неосознанно заблокировал свою способность к магии, а вместе с ней и часть собственной личности. Они проявляются, когда вмешивается что-то, снимающее запреты и у обычного человека – алкоголь, сильнодействующие лекарства и тому подобное.
– Дед, ну зачем раскрывать все карты? – внезапно услышали мы и посмотрели на Дарча. Он слабо улыбался, и от его улыбки у меня защемило сердце – старший дознаватель был в своем репертуаре – предпочитал все знать и контролировать, оставаясь незамеченным. – Такой красавице нужна интрига, а ты в один присест выдал все мои тайны!
Я растеряно переводила взгляд с одного на другого. Дед? Дед?!
Заметив мою растерянность, хозяин башни рассмеялся:
– Шеррин Дарч – мой какой-то там пра-пра-внук, а Демьен – его сын.
– А ваше имя? – потрясенно спросила я.
Незнакомец встал, все еще улыбаясь.
– Ее Высочество Альвина называла меня Навычем, но сейчас имя мне не нужно. Я дам вам несколько минут, Эвелинн. Потом вам придется уйти и ждать, пока я снова не приглашу. Для его же блага!
Миг – и на том месте, где он только что стоял, никого не было.
Услышанное подняло в душе целую бурю мыслей и чувств, и я уже не знала, что является большим чудом: спасение Демьена, загадочный древний артефакт или мое знакомство с самым великим волшебником во всей истории Норрофинда?
– Теперь ты бросишь меня к чертовой матери? – прозвучал голос старшего дознавателя. – Я же убийца! От меня надо держаться подальше!
Повернув голову, я посмотрела на него, увидела тщательно скрываемую боль в глубине шальных глаз, поднялась и, наклонившись, коснулась губами его губ.
– Я – педант и зануда. Меня никогда не бывает дома… Я люблю свою работу! – торопливо продолжил он.
– Твой потрясающий дедушка запретил мне обращать внимание на ту чушь, которую ты будешь нести под действием лекарств, а его слушается сам император! – заметила я.
– У меня раздвоение личности, в конце концов! – возмутился Демьен.
Легко-легко я коснулась губами одного уголка его рта, другого, подбородка, и шепнула ему на ухо:
– Я бы с радостью вышла замуж за вас обоих!
За спиной раздалось деликатное покашливание.
– Пора прощаться, – Навыч смотрел на меня с доброй усмешкой. – В следующий раз я пришлю за вами онтикат Демьена. Идемте, Эвелинн!
Его голосу невозможно было не подчиниться. Я уходила, оглядываясь. Изумленное и взволнованное выражение лица старшего дознавателя Особого отдела Департамента имперского сыска возвращало мне возможность дышать в полную силу. Возвращало вкус к жизни.
***
За прошедший месяц хозяин башни приглашал меня всего два раза – он был верен себе, не позволяя внуку сильных эмоций, а каждая наша встреча была ими полна. Тайна «темной» и «светлой» половин старшего дознавателя, эта последняя стена, стоявшая между мной и Демьеном, рухнула. Мы словно узнавали друг друга заново, при этом испытывая чувство, будто знакомы уже сотню лет. Однако Дарч никак не давал понять, решил ли он что-то насчет нашего совместного будущего. А я не торопила. Свой шаг я сделала, теперь он должен был сделать свой.
Поездки в башню были не единственным, что занимало мои мысли. Имперский